Поцелуй Ярова

Глава 54

Артем

Успел! Слава богу!

Запыхавшись, я обвел глазами дрожащую фигуру и захотелось вытащить Пышку из машины. Для начала наорать, а после сжать в объятьях, приласкать, пожалеть…

Девочка моя! Опять сбегаешь? Не в этот раз.

Я покачал головой.

Когда увидел знакомый силуэт, как, обхватив себя руками, она садится в такси, а потом и шофера, грузящего чемодан, то так стреманулся, что рванул изо всех сил, держа в руках подарки для Веры и малыша.

Не отпущу! Ни за что на свете! Сейчас я еще острее чувствую безудержную тягу, когда Пышка вновь решила исчезнуть. Только теперь из-за меня. Не отпущу! Никогда!

И клянусь, сожгу её паспорт к чертовой матери едва распишемся. Иначе при любом моем косяке, она будет собирать вещи и мчаться в аэропорт.

Я протянул руку, чтобы помочь Вере выйти, и посмотрел в глаза полные слез.

Ну же, выходи! Но Пышка вздернула свой острый носик и отвернулась.

– Закрой дверь, у меня рейс, – сказала гордо, вытерев рукавом мокрую дорожку на щеке.

Ага, думал так просто отделаться?

– Прости, – проговорил я, но меня жестко перебили.

– Парень, тебе сказали дверь закрыть, нам ехать пора! – рявкнул таксист и во мне поднялась ярость. Какого хера он лезет? Говнюк! Давно не получал или хочет лишиться последней работы?

Стоп! Украсить его жизнь звездами в моих силах, но сейчас не время идти на конфликт. Я достал из кармана кошелек и вынув наугад пятитысячную купюру, не глядя передал её водителю.

– Погуляй пока, – сказал угрожающе.

Он кинул взгляд на деньги, потом на Веру, но жажда легкой наживы взяла верх. Неуловимым движением выдернув купюру из рук, таксист заглушил двигатель и, изображая недовольство, побежал к подъезду, переждать под козырек. Мне же придется мокнуть, пока любимая не соизволит покинуть автомобиль. Ну что же, заслужил.

Пышка надула щеки и скрестила на груди руки, но так и не повернулась ко мне.

– Прости, я – идиот. Можешь меня побить непутевого, обещаю, я не буду сопротивляться. Но только не сильно и не долго, – попытался пошутить.

Скулы на её щеках дернулись, но Вера вновь не одарила меня вниманием.

– Я люблю тебя. Смотри, что принес. Это тебе, – я положил цветы Пышке на колени. – А это нашему ребенку, – протянул медведя, в салон он вряд ли влезет, купил самого большого, который был в цветочном, поэтому просто покрутил им.

И снова никакой реакции.

Я вздохнул и закинул медведя на крышу, а сам присел на корточки перед открытой дверью.

– Ну, ответь мне, пожалуйста.

– Нам не о чем говорить, – Вера отшвырнула цветы, и они упали на пол. – Уходи. Я не хочу тебя больше видеть.

Упрямица моя!

– Врешь. Ты хочешь видеть меня каждое утро, просыпаясь рядом и каждый вечер, засыпая на моей груди, когда я обнимаю тебя, – она содрогнулась и я, придвинувшись ближе, толкнулся лбом в бедро, а после потерся. Её твердость начала ломаться, и Пышка опустила голову. – Желаешь провести со мной всю жизнь, – прошептал, смотря на её розовые губы, которых так нестерпимо хочется коснуться. Ой, дурак. Благородного из себя решил построить, а сам бы все равно сорвался. Отец и Матвей правильно все сказали… – И я хочу быть с тобой. Только ты мне нужна. Я не обманываю, – тяжелая артиллерия из цветов и игрушки не сработала, но я знаю от чего Вера не откажется. Вытащив из кармана шоколадный батончик, протянул его. – Прости дурака.

Пышка покосилась на меня, удостоив своим разочарованным взглядом, и заправила за ушко светлые волосы. Я внутренне улыбнулся. Еще немного и она покинет этот гребаный автомобиль и окажется в моих объятиях.

– Знаю, наша жизнь не будет сладкой. Я тот еще кретин! Но постараюсь исправиться.

Вера взяла шоколадку и, развернув обертку, робко откусила.

– Ты обещал, и я поверила, – прошептала плача. – Сколько ты будешь играть со мной? Мне и так было тяжело начать доверять тебе, а ты обманул.

– Я говорил правду, чистую правду! Просто… Ко мне вернулась память, и я растерялся. Мне необходимо было все переосмыслить. Столько всего навалилось, особенно глубокое чувство вины.

– И ненависти ко мне? Говори честно! Я же знаю, что ты продолжаешь меня призирать. Вот почему ты молчал, игнорировал, давал понять, что я тебе не нужна, – пронизывающая чистота заплаканных глаз не оставила шансов юлить или скрывать что-либо. Только искренность с ней поможет все исправить.

– У меня проблемы. Серьезные. Из-за них я боялся снова причинить тебе боль. Сказать не то. Обидеть. Мне даже показалось, что врозь нам будет лучше. Но я не могу без тебя. Пожалуйста, я умоляю, не уезжай. Я исправлюсь, обращусь к психологам, только бы быть вместе. Они помогут. Я изменюсь для тебя, снова стану хорошим…

– Не обещай то, что не сможешь выполнить. Ты никогда не был хорошим, Яров.

– И тем не менее ты всегда любила меня.

Вера хмыкнула и, положив ладонь на волосы, начала гладить их. Как хорошо! Словно ангел провел крылом! Я расслабился и растворился в её прикосновениях.

– Наверно, у меня тоже проблемы с головой, как и у тебя. Ведь после всего, что ты сделал, я вновь захотела быть вместе. Но теперь, я в первую очередь должна думать о ребенке, а не о том, чего хочу, понимаешь? – словно одумавшись она убрала теплую ладонь с моей головы и я зажмурился. Вера права, но не только она должна думать о нашем малыше, а я тоже.

– Ему нужен отец.

Пышка сделала глубокий вдох и выдох, а потом выдала:

– Ты готов воспитывать чужого ребенка?

Все во мне взбунтовалось, от этих слов. На мгновение я пережил внутренний взрыв, испепеляющий, не оставляющий даже осколков. Она спала с этим мудаком! Ааа! Именно его отпрыск сейчас находится в Вереном теле. Неужели все зря?

Уши заложило и такое ощущение, что я потерялся, застыл в прострации.

– А моя Ленка! – сказал Матвей и, откусив лимон, скуксился. – Она поведала, что беременна от другого, проверить меня захотела.

– А ты? Повелся?

– Пожелал ей счастья с Даней и отпустил, идиот.

Так! Без нервов. Вера специально это говорит. Я должен доверять ей. Если она сказала, что у них с информатиком ничего не было, значит, так оно и есть. Ребенок, которого она носит – мой. А ложь из её уст, это проверка, Пышка наверняка не раз слышала эту историю от матери, и сейчас, чтобы принять решение прощать или не прощать, хочет посмотреть на мою реакцию.

Запустив ладонь под свитер, я тронул плоский животик.