Страница 17 из 23
Добрыня подтверждал искренность выказываемых ею чувств. Да и Колыван не смолчал бы, учуяв фальшь.
Я не смог отказать себе в удовольствии и доел второе, запив малиновым компотом. А затем ушел наверх, готовить ко встрече Алину:
– Ничего ей не говори. Не задавай вопросов…
– Ну а если…
– Алина, давай сегодня без всяких «если». Просто смотри и учись. Сделай вид, что ты вообще немая. – Поняв, что перегнул палку, я вздохнул. – Прости, что-то я разнервничался.
Показывать девочке свое волнение не очень правильно, но сейчас она должна прочувствовать важность момента, так что мои откровения пойдут на пользу.
В принципе, мы уже все обговорили, так что я готовил больше себя, чем ее. Знакомство решили провести там же, у вагончика, чтобы без лишних свидетелей. И правильно сделали. Как только мы приблизились к замершей ведьме, вся наша конспирация и подготовка полетели к чертям.
– Жи́ва! – выдохнула Рута и рухнула на колени, уткнувшись лбом в траву, аки взывающий к Аллаху мусульманин.
Да чтоб вас всех! Сговорились, что ли?!
Чуть отойдя от шока, я перевел взгляд на Алину, которая тоже ничего не понимала. Замешательство было коротким, и я тут же взял себя в руки:
– Рута, вы что творите? Какая Жи́ва? Встаньте немедленно!
Мой, возможно, немного более жесткий, чем следовало, окрик отрезвил женщину. Она все же поднялась на ноги, но было видно, что травницу все еще потряхивает.
– Объяснитесь. Что это за выходка? – в том же тоне потребовал я.
– Н-не знаю, – немного заикаясь, ответила женщина.
– Мы с вами договорились, что хранить вы можете только сокровенные тайны Всеславы. Что значит не знаете?
– То и значит, что не знаю! – вскинулась Рута, окончательно стряхивая с себя наваждение. Прижав руку к середине груди, она добавила: – Вот тут что-то стиснуло, и я вдруг поняла, что предо мной богиня.
– Почему Жи́ва? – все же дал я волю своему любопытству.
– Сейчас не знаю, но тогда словно озарение случилось. Вот и выпалила, – ведьма дернула головой, словно пытаясь разогнать навязчивые мысли. – А кто она такая?
– Рута, – крайне холодным, намеренно угрожающим тоном сказал я, – помните, что я говорил о вопросах?
– Простите, – с напрочь фальшивым покаянием отреагировала ведьма, продолжая пожирать глазами Алину.
– Хватит на нее пялиться. Давайте займемся делом. У вас все готово для приготовления зелья для номера пять? – спросил я.
В присутствии травницы мы называли больных детей только номерами занимаемых ими отсеков. На этом настаивали и Баюн, и Колыван. Незачем, мол, ведьме лишняя информация. И я с ними был полностью согласен.
– Да, готово. Можно идти, – сказала травница и поклонилась, причем не мне, а Алине. – Как я могу обращаться к вам, госпожа?
Вот зараза! На ходу подметки рвет.
– Как начали, так и обращайтесь. И на «ты», пожалуйста. У нас так принято.
У меня голова кругом шла от всех этих непоняток, и я постоянно боялся наделать ошибок. Поэтому там, где возникала неопределенность, опирался на уже готовые костыли. К примеру, школьную практику, где взрослые обращаются к детям на «ты». Моим ученикам еще предстоит пройти испытание медными трубами, так пусть это случится, когда их психика хоть немного окрепнет. А вот насчет огня и воды, боюсь, фора нам не светит. В общем, незачем раздувать самомнение юных магов. У них и так от ощущения собственной исключительности порой крышу сносит.
Ведьма явно поняла, на что я намекаю, и быстро исправилась:
– Идем, Жи́ва, я покажу тебе, как у меня все устроено.
Конечно, я не собирался оставлять их наедине, даже под присмотром Колывана. По крайней мере, первое время. Так что пошел следом к небольшому навесу, приткнувшемуся прямо к стволу дуба. Как и прочие в этих местах, дерево было относительно молодым. Зато рядом имелся монументальный пень давно погибшего великана. Его Рута и выбрала в качестве стола для приготовления зелий. Было не очень удобно – слишком низко, но Руту это не остановило. Она вынула из прогнившего места труху и засыпала мелкими камешками. Там и был устроен очаг, над которым висел медный котелок. Для покупки этой странной посуды пришлось обращаться к антиквару Кацу. Остальное, к счастью, удалось достать без особых усилий и затрат. Рядом с очагом на том же пне был оборудован деревянный столик, который, учитывая высоту пня, был удобен для работы стоя. На столике и находилась основная масса ингредиентов – разные травы, склянки с жидкостями, ступка и большая медная поварешка.
Ну а дальше началось действо, в котором я мало что понял, хоть и пытался разобраться. Рута слегка заискивающим и обаятельным голосом подробно объясняла свои действия Алине. Временами уточняла, все ли девочке понятно, получая в ответ простой кивок. Об этом мы договорились заранее. Было видно, что у юной целительницы имеются вопросы, но каждый раз, поворачиваясь ко мне, она видела отрицательное покачивание головы и нахмуренные брови. Особенно тяжко девочке пришлось, когда Рута начала варить зелье. Ведьма, раскачиваясь и водя руками над котелком, что-то напевала. Глаза Алины заблестели, и вопросы наверняка перли наружу с дурной силой. Хорошо, что моего авторитета пока хватало.
Когда все закончилось, я попросил Руту перелить готовое зелье в удобную посуду, а затем, к жгучему разочарованию ведьмы, мы с Алиной ушли к больной девочке Свете, скрывавшейся под номером пять.
Юная целительница от восторга аж подпрыгивала:
– Алексей Степанович, там такое было!
– Алина, поверь, мне очень интересно, но давай сначала поможем Свете, а затем ты все расскажешь, но уже в присутствии одноклассников и Филиппа Филипповича. Ну, чтобы не повторять все дважды.
Девочка нахмурилась, но, осознав мою правоту, согласно кивнула. Я специально сдержал детский порыв, чтобы у нее было время на анализ увиденного. И вообще, нам нужен мозговой штурм, для которого моих бездарных мозгов точно не хватит.
Конечно, неправильно называть себя бездарью даже мысленно, но вполне справедливая характеристика Колывана прицепилась как банный лист. Нужно обговорить все с Зинаидой Захаровной. Для полного счастья мне только ревности к одаренности собственных учеников не хватало.