Страница 52 из 76
Мрачно глянула на ближайшее надгробие и подумала: еще никогда фраза «похороненные надежды» не была столь буквальной. Мы очутились на погосте.
Похоже, рыжий все же что-то напутал с перемещениями. Но даже если так, нас не могло выкинуть на случайном кладбище. Перенести нас могло только в определенную точку выхода. Обернулась. Ну да, точно, за нашей спиной мерцала стандартная рамка. А это значит..
— Мы на учебном погосте!
— Кладбище в Мировищах!
Выдохнули мы с братом почти синхронно. Именно здесь проходили практикумы у адептов факультета некромантии.
— Какого лешего триолухи здесь забыли? – остервенело почесываясь за ухом, отозвался братец, разом совместив в одном слове и численность моих работодателей, и свою оценку их умственных данных.
— Вот сейчас у них самих и спросим, – ответила я, создавая в руке пульсар. Не то чтобы он приносил абсолютную удачу в переговорах, но собеседников однозначно делал словоохотливее и сговорчивее.
Я замерла напротив рамки переноса в ожидании и..
— И где они? – спустя некоторое время задал философский вопрос Мик.
Я же чувствовала себя хозяйкой, у которой все готово к теплому приему, а гость.. не шел!
Ноги, промокшие от густой росы, начали зябнуть. Все же не излом лета на дворе. Изо рта вырывались облачка пара, по спине прошел озноб. Вот когда позавидуешь пушистой хомячьей шкуре! Братец чувствовал себя отлично и мерзнуть не планировал.
— Не знаю.. У меня два варианта: либо рассветный их скрутил, либо они его..
Но стоило лишь озвучить это предположение, как один за другим из портала вывалились триолухи, а следом и Хард. Вот только если парни выглядели ничуть не удивленными тем, куда попали, то выражение лица рассветного было непередаваемым. Видимо, именно с таким я смотрела вокруг, когда только тут очутилась.
— Вы куда нас переместили? – вкрадчиво поинтересовался страж.
— Куда надо, – недовольно фыркнул рыжий и, усмехнувшись мне, добавил: – Надеюсь, ты без нас не скучала, Огонек.
— Здесь проще всего было спрятать нашего голема, – пояснил Альбир. – Академия – проходной двор. А тут только некроманты бывают, да и то нечасто. Зато склад.. в смысле склепов полно.
— И вас не смущает нечисть? – светским тоном, словно это его не заботило, но он счел своим долгом все же поинтересоваться, спросил Хард.
— Да какая тут нечисть, – беззаботно отмахнулся Форс, тряхнув головой. Лунный свет, будто запутавшись в колечках, что были вдеты в хрящик уха орканутого, сверкнул в полутьме.
В этом отблеске, мне показалось, мелькнула серая тень, что была за спиной брюнета. Я тут же напряглась: практикумы в заповедной чаще не прошли даром. Еще даже не видя нечисть, я научилась ее чувствовать.
— Например, такая.. – вторя моим догадкам, отозвался Хард и указал кивком ровно туда, где я увидела смазанный силуэт.
Форс резко обернулся, и в этот момент тьма, что была в паре десятков шагов от нас, зарычала. В руке Харда вспыхнул боевой аркан и тут же сорвался в полет. Если бы я не создала пульсар заранее, я бы не успела. А так светоч, слетев с моей ладони, в последний момент перебил заклинание рассветного.
— Какого тлена ты творишь?! – рявкнул он.
Но вместо ответа стражу я крикнула на готовую было атаковать нежить троицу:
— Не стрелять!
— Маккензи, ты ненормальная? – прошипел рыжий, в то время как из переплетения теней вышел мрак. Точнее, его живое воплощение – вулвер!
Нечисть была покрыта густой темной шерстью и высотой в холке достигала полугодовалого телка. Если мне не изменяла память, сорок шесть зубов-кинжалов в пасти. Сильное, мускулистое тело, черные, с красным вертикальным зрачком глаза, легкие, скользящие движения – сама опасность во плоти.
— Од.. – вкрадчиво произнес рассветный. – Отойди влево, чтобы я мог его снять заклинанием.
— Убьешь охраняемую черной книгой реликтовую нежить? – фыркнула я и добавила: – Ты только посмотри, какой красавец..
Вулвер, услышав подобное, так и замер с поднятой лапой. Похоже, полуразумную нечисть так еще никто не называл.
— Угу. Значит, сожрет тебя не просто так, а по-реликтовому. Только и всего, – поддакнул альбинос, солидарный с Хардом.
Песель (а вулвер относился к семейству лжеволчьих) оскалился, словно отвечая: «Обязательно сожру! Не сомневайся. И начну первым с тебя, беленький».
Я же повернулась к собакену-переростку полностью и сделала шаг вперед, воркуя:
— Кто тут у нас хороший мальчик..
За моей спиной раздалось:
— Зачем мы вообще согласились ее взять? Она же двинутая..
— Она просто, в отличие от вас, хорошо разбирается в нежити! – вступился за мое реноме не выдержавший такого поклепа Мик.
— Значит, точно ненормальная! – возразили братцу. Кажется, Альбир. – Давай, рассветный, глуши ее заклинанием, а потом уже нежить!
Увы, я была к парням спиной и точно утверждать, кому принадлежали слова, не могла. Но решила, что альбинос в моем списке мести займет почетное второе место. Сразу после клана темных магов, похитивших моих родителей.
— Ничего себе! Говорящий хомяк! – это, похоже, подал голос рыжий.
— Куда важнее не то, что я говорящий, а то, что думающий! И знающий Од. Так вот, могу с точностью утверждать: этой твари хана!
Песель, который все это слышал, осторожно сделал шаг назад. Но.. было уже поздно! Пока он был увлечен подслушиванием разговора, я успела подкрасться к нему достаточно близко, и.. прыжок. Визг. Мохнатое тело, взвившееся в воздух. Острые зубы, клацнувшие у самого моего лица. Резкий рывок в сторону, после чего мохнатый ударился башкой о надгробие. И писк Мика на ультразвуке:
— Да что тебя!..
Не знаю, кому именно было это адресовано: мне или песелю, но звучало крайне угрожающе. Вулвер так точно проникся. А когда я, державшая его одной рукой за загривок, а второй – зафиксировав челюсть так, что та не могла закрыться, сначала от души цапнула бестию за ухо, отчего та ошалело и тоненько, по-щенячьи, взвизгнула, а потом заглянула ей в вертикальные зрачки, тот собакен и вовсе замер.
Сколько мы таращились так с нечистью друг на друга – я не знаю, но я все же переупрямила зверюгу. Та признала, что я сильнее ее, и подчинилась.
Когда же я восстала.. в смысле встала с могилы и отряхнула юбку, то удостоилась трех неверящих и одного о-о-о-очень злого взгляда. Такого, что грозный вулвер как-то бочком-бочком и.. спрятался за меня!
— Одри Маккензи, – тоном, который не предвещал ничего хорошего, начал Хард, – когда я говорю «отойди» – ты отходишь, а не геройствуешь..