Страница 53 из 80
Так что, если захочется еще раз взглянуть на место преступления, лучше случая не представится. Опять этот внутренний голосок, который вечно втягивал меня в неприятности. Но надо признать: в этот раз он был прав. Я захлопнула дверцу фургона, огляделась и направилась к месту преступления. Тент уже убрали, но вокруг скамейки все еще висела полицейская лента. Больше ничего не напоминало о том, что здесь закончилась жизнь несчастной Мел. Я оглядела прудик: вокруг, как мне и запомнилось, действительно было несколько крупных, тяжелых камней. Они лежали по берегам, имитируя естественный беспорядок. Трудно было сказать, сдвигали ли их с места: расположены они были хаотично. Но, присмотревшись, я увидела в земле углубление. Совсем недавно здесь лежало что-то тяжелое. Я присела на корточки и заглянула в пруд. Подозреваю, что он был не слишком глубок, но из-за кувшинок и еще каких-то водорослей, которые лениво пощипывали карпы, вода казалось темной и дна не было видно. Я догадывалась, что все это уже приходило в голову Уитерсу. Как бы меня ни раздражала его уверенность в том, что Тони — единственный возможный подозреваемый (пока, как я надеялась, я не заронила зерно сомнений), приходилось согласиться: судя по всему, он был грамотным полицейским и знал, что делал. Но не настолько хорошим, чтобы я отстала и дала ему спокойно расследовать это преступление…
Я взглянула на едва заметную тропинку в траве, по которой Жермен повела меня тогда. Солнечные дни и утренние росы сделали свое: высокая трава и осока уже выпрямились и тропинка почти исчезла. Узнать ее можно было только по двум металлическим колышкам, вбитым в землю и опутанным полицейской лентой. Я обогнула колышки и пошла по высокой траве, местами настолько легкой и пушистой, что она щекотала опущенные вдоль тела руки.
Остальная территория вокруг отеля была ухожена безупречно: матушку-природу здесь причесывали, приглаживали и укладывали травинка к травинке, но в этом уголке парка был оставлен луг с дикими цветами. В траве среди пухлых метелок встречались ярко-синие васильки, желтые, как солнце, калужницы и крошечные бледно-розовые сердечки кипрея. Туда-сюда сновали жужжащие пчелы — в это время дня их еще было слышно, позднее же их заглушал нескончаемый гул автомобилей с трассы А-39. Настоящая идиллия — если не вспоминать, что это место как минимум одного убийства. Я решила, что след был оставлен телом, которое здесь волокли. А если его происхождение было иным? Может, это был чемодан на колесиках, который везли по неровной земле? Шерил оставила чемодан в машине, но, может, это была приманка, подставной чемодан, чтобы сбить всех со следа. Тони говорил, что она продавала вещи: может, она действительно копила деньги на побег и взяла с собой второй чемодан — «набор для побега»? Большой чемодан вполне мог оставить такой след. И все же…
Мне в это не верилось. Здесь тащили тело. Был ли человек мертв, ранен или одурманен — не знаю. Все было неправильно, не так. Убийства, с которыми я сталкивалась во времена работы в лондонской полиции (только в роли охранника или сопровождающего, я ведь была патрульным, а не следователем), всегда были проще. Девять случаев из десяти — бывший муж или партнер убивал женщину, которая осмелилась его оставить. Печально, но просто. Иногда случались бандитские разборки, но и они были понятны: наркоторговец рискнул загрести лишнего и его проучил босс или кто-то пытался влезть на чужую территорию. Но это дело — сплошная головная боль. И сердечная.
Под пение птиц я дошла до конца тропинки. Понятия не имею, что за птички, но слушать их все равно приятно. Я остановилась у деревянного забора, глядя на обочину, но не желая трогать гнилые доски и снова занозить руку.
О боже. Асфальт на обочине теперь был, можно сказать, чист, но я вдруг вспомнила, где видела такое же масляное пятно, как у дома Роджера Лейти…