Страница 55 из 64
Глава 15
Марк Анатольевич Ярцев позвонил Альке и предупредил, что собирается приехать, попросил уточнить у «товарища подполковника», когда это будет удобно. Алька рассказала об этом со смехом за завтраком. Зачем он едет? Возможно, чтобы сообщить Альмире Ураловне, что следственный комитет ее больше не потревожит нелепыми подозрениями, а также — выразить уважение Уралу Хабибулловичу. Мы с Алькой обсудили это и сошлись во мнении: Марк Анатольевич — человек мудрый и очень приятный. Помнится, Игорь назвал его чистым, а Ярцев поставил интересы Игоря выше интересов АО «БашНефтеторг». Хороший расклад, мне нравится.
Я закинула Альке мысль о том, что неплохо бы оставить Ярцева семейным адвокатом. Оказалось, Игорь уже решил и этот вопрос. В «мирное время» Марка Анатольевича можно считать просто другом семьи, но, если потребуется, он будет представлять интересы четы Валеевых и девочек Резниковых как адвокат. Так объяснила Алька и ушла писать сценарный план для программы «Дай лапку!», а я, как муха, залипла во Всемирной паутине.
Чудны дела твои, Господи! В республиканских пабликах, всерьез и не опасаясь привлечения к ответственности за клевету, обсуждают связь между смертью Натальи Родионовой и расширением производственных мощностей «Международного центра меда». Похоже, местные небожители сливают «медового» Тагира. Медиаресурсы Центра крутят «консервы», никто из прикормленных Закиевым блогеров в полемику не вступает.
Зайдя в англоязычные международные новости, я посмотрела Турцию. И увидела то, что рассчитывала увидеть: «…развитие Измира как свободной экономической зоны продолжается…», «…в бизнес-блоке Международной конференции Apis mellifera были подписаны соглашения…», «…поставка из российской Республики Башкортостан сырья для создания инновационных препаратов на основе продукции пчеловодства…». Хорошо, даже отлично, что там все закрутилось, пусть поставляют, производят, продают… Только без Альмиры Резниковой. Что-то мне подсказывает, что Игорь и Тагир там встречались и договорились. О чем? Вот даже не интересно!
Ярцев пожаловал сразу после обеда, как будто ждал, чтобы все поели, убрали посуду и разбрелись по своим делам. Валеев встретил адвоката на террасе, так как выходил кормить собак и решил отдохнуть в кресле. Во втором кресле сидела я со смартфоном. Накануне наснимала несколько видео для тети Милы: себя на фоне беседки-юрты, улыбающихся и машущих Ларису Алексеевну с Региной, Урала Хабибулловича с радостными собаками, серьезную Альку в наушниках, бродящих по дому разномастных кошек… Сейчас редактировала, то есть резала нещадно, и отправляла. Пусть посмотрит, потом позвоню, решила я.
Марк Анатольевич, в длинном сером плаще, сверкнув своими квадратными очками, поднялся на террасу и тепло поздоровался. Пока они с Уралом Хабибулловичем трясли друг другу руки, я недоумевала: во второй руке Ярцев держал пластиковую переноску, такие используют для кошек и некрупных собак… Кого он там принес?
Наконец Ярцев поставил переноску и, подобрав полы плаща, наклонился, чтоб открыть дверцу. В проеме мелькнул кто-то светленький и лохматый. Щенок? Кого ж еще мог привезти с собой директор собачьего приюта?!
Не щенок, а взрослый пекинес цвета кофе латте, осторожно переступая короткими лапками, вылез наружу. Ярцев поднялся и виновато посмотрел на Урала Хабибулловича. Я подскочила к этой лохматой прелести, села на пол и позвала, тихонько хлопнув в ладоши. Собака повела большой головой, наклонилась как-то вбок, дернула ухом.
— Она плохо слышит, — тяжело вздохнул Марк Анатольевич. — И почти слепая. Вольер ей отдельный еще не готов, вот и таскаю с собой. У меня там для маленьких есть местечки, но эту пока не оставляю.
Валеев предложил Ярцеву присесть, и они заняли кресла. Оба с жалостливой нежностью смотрели на собаку, которая неуверенно перебирала лапами в мою сторону. Я сидела на полу и ждала, когда старая пекинеска подойдет ко мне. То, что она старая, было заметно. Черная маска на мордочке, как у всех пекинесов палевого окраса, у этой была седой, зрачки больших карих глаз подернуты мутной пленкой, некогда роскошный хвост уныло опущен. Собака доковыляла до меня и уткнулась носом в коленку. Я положила руку на ее голову, погладила нежные ушки, шею… Собака подняла на меня курносую мордашку с приоткрытым ртом, в котором явно не хватало зубов.
— Ветврач сказал, что ей не меньше тринадцати лет, а может, и больше, — опять тяжело вздохнул Марк Анатольевич. — Позавчера волонтер наш принес, ему дети отдали, говорят, нашли под скамейкой во дворе. Сейчас-то уже ничего, ожила, а была как тряпочка, наверное, мерзла, голодала…
Я осторожно поддела собаку под передние лапы и взяла на руки, как ребенка, только пузиком вниз. Тепленькая и расслабленная, она как-то обреченно затихла.
— Несчастная, — вздохнул Урал Хабибуллович. — Породистая же собака, такие на улице не выживают, какая же сволочь ее под скамейкой бросила?! Или, может, умер хозяин…
— Воистину, нет зверя хуже, чем человек, — подхватил Марк Анатольевич и значительно бодрее продолжил: — Ничего, теперь в тепле будет, в сытости, может, и поживет еще! Пекинесы — они славные, компанейские… Говорят, у пекинеса сердце льва!
Не знаю, как насчет сердца, но грива у пекинески была точно львиная.
— А как ее зовут? — спросил, с нежностью глядя на собаку у меня на руках, Урал Хабибуллович.
Марк Анатольевич развел руками и пожал плечами. Понятно, как бы ни звали раньше пекинесочку эту, она имени своего не назовет, а спросить не у кого.
— Юань! — У меня это вырвалось.
Мужчины удивились, а я вдохновилась:
— А что, нормально же! Юань — женское имя в Поднебесной, у меня подружка была по имени Юань. Китайская порода — китайское имя!
— Ладно, пусть будет Юань, — улыбнулся Марк Анатольевич. — Евгения, вы так хорошо ее держите, прямо как Мадонна с… собачкой!
Урал Хабибуллович увел Ярцева в дом попить чаю и поговорить. Думаю, им есть что обсудить, ведь Валеевы пока не в курсе того, что у них теперь есть семейный адвокат, Игорь же только Альке сказал, а она — мне.
Я села в освободившееся кресло, опустила Юаньку себе на колени, и она легла пушистым тепленьким полукругом. А не забрать ли мне с собой эту собанечку?.. Достав из заднего кармана джинсов смартфон, я стала записывать видео и наговаривать историю Юаньки — для тети Милы. Но не успела завершить, так как из дома — с дикими глазами, взлохмаченная, с наушниками на шее и болтающимися проводами — выскочила Алька.