Страница 41 из 64
Откуда она это знала? Так до позавчера и не знала! Тагир развлекал, оплачивал и пользовался, не посвящая девушку в свои дела. Но, напившись, после того как Игорь его «спеленал» и привез домой, Тагир вызвал свою Лиру и на сей раз использовал ее как свободные уши. Потрясающе! Из пьяных откровений Лира узнала о том, что любимый Тагирчик «решил проблему». После этого ее легко можно было привлечь свидетелем по делу об убийстве Олега Резникова. Если бы убийство реально расследовали, а не громоздили нелепицы ради версии про ревность!
Когда вдохновленная парой благоприятных рун, указывающих на то, что она непременно «выйдет замуж и будет счастлива», Лира ушла, мы с Алькой засели в кухне. Наспех отодрав свои жуткие ногти и стряхнув с пальцев тяжелые перстни, Алька принялась за курицу. Забавно было наблюдать, как она, вся такая готическая и загадочная, вгрызается в румяное крылышко. Ногти и перстни кучей лежали тут же, на столе, возле тарелки с подогретыми мною остатками курицы.
— Аль, тебе не тяжко в макияже-то? — улыбнулась я. — А то умылась бы. Да и поспать бы не мешало…
— Не-а, — хмыкнула Алька. — Сначала поем и кофе глотну, потом скину этот образ на фиг!
— Думаю, Лиру нам Провидение послало, — сказала я. — Ну или космос.
— Или Олежка, — неожиданно произнесла Алька и перестала есть. — Жень, он мне снился уже несколько раз после похорон. Даже когда днем засыпала ненадолго. Всегда веселый, хороший такой… Как в жизни. И, знаешь, мне потом так легко!.. Будто он где-то за границей и скоро вернется.
— Аль, ты главное…
— Да знаю я, что главное! Жить свою жизнь, делать свое дело, Регинку поднять, родителей поддерживать…
Она говорила тихо, глядя в одну точку, и была похожа на трагическую героиню из черно-белых фильмов начала двадцатого века — печальная красавица в избыточном макияже и наряде какой-нибудь маркизы. Что ж, может, и Олежка. Девяти дней после похорон еще не прошло, так что, если верить мировым религиям и современным мистериям, душа его неприкаянная где-то здесь.
— Мы теперь знаем, что Закиев причастен к убийству Олега, — бодро сказала я, чтобы перебить начинающую сгущаться печаль. — Без Игоря знаем! А то он все сомневается… Или говорит, что сомневается.
— Так она же откажется от своих слов, если что. — Алька вернулась к курице.
И я мысленно обругала себя последними словами за то, что не догадалась включить диктофон! Хотя… вряд ли показания содержанки Лиры кому-то интересны.
— Слушай, — вдруг хитро прищурилась Алька. — А ведь Игоряша-то запал на тебя!
Я вздохнула. Мы с Игорем словно играем… Не как кошка с мышкой, потому что неизвестно, кто тут мышь, и не факт, что я, а как две дикие кошки. Или другие звери. Койоты, например. Не хочу на эту тему вообще! Даже думать.
— Аль, мы просто взаимодействуем, — сказала я. — У нас цель одна — тебя защитить.
Но Альку было не остановить. Она подскочила, быстро ополоснула руки над раковиной и умчалась в гостиную. За рунами своими, не иначе. И надо же, как резво двигается-то в этих своих одеяниях!
— Вот! — Алька вернулась с черным мешочком, плюхнулась на стул, замерла на миг и на ощупь достала одну руну, но не посмотрела сразу, а сжала в кулаке.
Я пока включила кофемашину, задала режим американо.
— Явитесь, древние мойры, откройте мне силу, — просто, без голосовых «спецэффектов», произнесла Алька и быстро добавила: — Одна руна, только одна, она все покажет! Жень, садись уже!
Я села, сложила руки перед собой на столе, изобразив прилежную ученицу. Алька разжала кулак, и на стол легла глиняная табличка размером со спичечный коробок. Золотистая руна на черном фоне выглядела как стилизованная скобочка, одинаковая и в прямом, и в перевернутом положении.
— Ух, как интересно! Руна «перт» — это и судьба, и тайна! — загорелась Алька. — Я трактую как таинственную судьбу. Как он к тебе относится? Ты его интересуешь, притягиваешь, он сбит с толку, и непонятно, почему его так тянет… Знаешь, «перт» — одна из рун кармической связи. Вот не могли вы пройти мимо друг друга в этой жизни! Судьба бы все равно столкнула лбами. Давай дальше посмотрим!
Дальше смотреть я отказалась. Да мы бы и не успели. Мой телефон вдруг разразился «Батяней-комбатом». Как говорится, не поминайте черта к ночи…
Причина, по которой звонил Игорь, заставила нас с Алькой бросить все, сорваться и помчаться в Майский. Уралу Хабибулловичу стало плохо после ужина.
Игорь прислал за нами машину, которую мы встретили у закрытой снаружи калитки, буквально подпрыгивая от нетерпения. Собрались за считаные минуты. Алька лишь переоделась в джинсы и свитер, а макияж смывала влажными салфетками уже в пути.
За рулем «Ленд Крузера» был рослый парень в костюме-тройке. Очень вежливый, как и те, которые вчера конвоировали Закиева до квартиры, а может быть, и один из тех.
* * *
Урал Хабибуллович, накрытый по плечи теплым бежевым пледом, лежал на софе в гостиной. Бра горели приглушенно, витал аромат мяты и душицы, во всем чувствовалось какое-то тревожное ожидание. Валеев был очень бледен и тяжело дышал, под глазами пролегли темные тени, все лицо его как-то заострилось. Но сил на улыбку у него хватило. Встретившая нас Лариса Алексеевна была встревожена, выглядела уставшей и чуть осунувшейся.
— Папочка! Папа, что с тобой? — Алька подбежала и присела на край софы, повторила по-башкирски: — Атай, хинэн менэн?
— Барыхы ла якши, борсолма, — выдохнул Урал Хабибуллович. — Все хорошо, не волнуйся!
Из кухни вышел Игорь. Он тоже выглядел уставшим и каким-то помятым. Потер глаза кулаками, зевнул и кивком головы позвал меня на выход.
Мы вышли на террасу. До рассвета оставалось еще часа три, но небо на востоке посветлело и порозовело.
— Это отравление, — без предисловий заявил Резников. — Намеренное. Пиццей. Из пиццерии «Для друзей». В заказе было две — итальянская «Маргарита» и турецкая «Пидэ», обе посыпаны кунжутом и семенами черной белены. Мне доложили, что семена белены были насыпаны поверх кунжута.