Страница 22 из 64
Подойдя поближе, я поразилась гармонии между тремя картинами — не триптих, но явно общая идея. Это вызов всему, что привычно и понятно, приглашение к созерцанию не просто тайны, а изнанки мироздания, демонстрация того, что мир многомерен и значительно более сложен, чем видимое его отражение. Что-то от англичанина Генри Фюзели, еще в восемнадцатом веке предложившего фантастическую живопись на основе мифологических и фольклорных сюжетов, но у него там страшно — кошмары, фурии… А здесь — легкие линии, переходящие в вихри, переплетение символов, очень похожих на каббалистические, но, если приглядеться, это парят крылатые человеческие фигуры… Ландшафты трансформируются в нечто, напоминающее арабскую вязь, а она — в стаю птиц с человеческими глазами… Как же это возможно?! Искривление реальности за счет многомерности пейзажа, наполненные смыслом и символизмом детали, и все это очень ярко, но цвета не кричащие, не кислотные, не вызывающие ряби в глазах, а просто насыщенные, выделенные оттенками. Тени подчеркивают свет — как у американского перуанца Бориса Вальехо, только без присущей его живописи эротической мифологии, разбавленной современными представлениями о пространстве и времени. Удивительные картины! Они словно дышат и предлагают дышать вместе с ними, их жизнью, или войти в них, раздвинув границы возможного, проникнуть в мир нереальной гармонии.
Я просто зависла, погруженная в этот удивительный мир. Картины не отпускали. Весь Алькин магический антураж меркнет по сравнению с этой магией! Художник, нет, создатель, — гений… Кажется, я выразила свое потрясение вслух.
— Благодарю, — прошелестело у меня над ухом.
Дернувшись от неожиданности, резко повернула голову и напоролась на разрисованное лицо госпожи Миры с лукавой улыбкой Альки. Мягко обняв меня за плечи, она просто сказала:
— Регинка нарисовала в прошлом году…
— Что?!
— Ох, ну хоть чем-то я смогла тебя удивить! — засмеялась Алька, возвращаясь к столу.
Да, удивила. До сих пор мне не приходилось видеть картин Регины, и я думала, что девочка просто рисует… Вот Алька так и говорит, что нарисовала, но это же не рисунки — это миры! А Регина — создатель миров. Тогда, на набережной, при нашем первом серьезном разговоре, Игорь поделился планами заняться «раскруткой» племянницы, и ведь он прав — такие удивительные работы достойны лучших картинных галерей!
— Аль, это потрясающе, — сказала я, едва удержавшись от более восторженных комментариев.
— Вот и Вика так говорит, — неожиданно печально ответила Алька. — Она вообще Регинку инопланетянкой считает, ну, там, или гостьей из будущего. В том смысле, что в нашем суматошном мире Регинке не интересно, потому она и не хочет… взаимодействовать. Подруг нет, книг не читает, даже мультфильмы не любит смотреть. Рисует и рисует…
— Аль, а ты говорила, что Регина нарисовала четыре картины… Про то, что на всех папа, помнишь? Они… такие же?
— Да у нее в последнее время все такие! Олежка там как Икар — с крыльями и закрытыми глазами. — Алька махнула рукой, опустилась в кресло и устроилась в своей любимой позе — нога на ногу.
Я пододвинула кресло и села напротив, положив руки на теплый стол. Он был как живой. Алька медленно, с едва уловимой грустью стала рассказывать:
— Регинка с трех лет рисует! Когда мы заметили, начали ей карандаши хорошие покупать, краски, кисточки… Сидит ребенок и рисует, не играет, не поет, не разговаривает, только рисует! Может красками, а то как-то из моей косметички весь «Диор» вытряхнула да и разрисовала стену в своей комнате. Не у родителей, у нас, в городской квартире. Горы, море, закат — все так классно! Я стала дешевую косметику специально покупать и подкладывать, чтоб нашла, она находила и рисовала. Читать и писать научилась только к восьми годам, ну и цифры освоила. Это все благодаря Вике и ее планетам, точнее аспектам планет, хорарам всяким. Знаешь, Жень, вот есть в этом что-то! Не всем дано видеть и понимать, использовать… Знания-то называются эзотерическими, то есть тайными, раньше только жрецы понимали и применяли.
Алька замолчала, задумалась. Я чувствовала, что сейчас она скажет что-то важное, потому тоже молчала.
— Жень, я ведь не просто прикидываюсь Мирой, не просто богатых дур обманываю. Точнее, не совсем обманываю. Или… совсем не обманываю!
— Аль, мне показалось, что ты просто развлекаешься, — подзадорила я.
— Ну и это тоже, — Алька усмехнулась. — В школьном драмкружке недоиграла! Мне ж там все принцесс каких-нибудь, Василис всяких изображать приходилось, а я хотела — ведьму Бастинду!
Мы посмеялись. Воспоминания хорошие, теплые. Школы у нас с Алькой были разными, но жизнь одинаковая, у нее — по праву рождения, а у меня, может, потому, что она все-таки Алька, а не Мира!
* * *