Страница 52 из 53
О чем там так долго можно говорить? И почему так тихо? Я даже прижала ухо к двери. Не слышно ни черта!
И тут створка наконец распахнулась, явив злого, как сама преисподняя, Ворона.
— Ну что? – спросила и затаила дыхание.
— Гадство, – выдохнул Вик и пояснил: – Канал оставляют, но с условием цензуры и обязательного графика выкладки два раз в неделю и приказом увеличить аудиторию минимум вдвое.
М-да.. Когда я хотела отстоять канал моего огнеборца, не думала, что все обернется так, что его превратят почти в СМИ. Но ничего, я помогу Ворону пережить эту трагедию. Всю ночь буду помогать сегодня. И завтра, и..
— Поехали домой, – выдохнула я и только тут поняла, что нужно уточнить. – К тебе.. Вернее, теперь, похоже, уже к нам..
— Это значит «да»? – спросил Ворон, в миг преображаясь из пятого всадника апокалипсиса в радостного мужчину. Моего мужчину.
— Это значит абсолютное и безоговорочное «да», – заверила я. – Так что сейчас я за сумочкой в кабинет забегу.
Я вернулась буквально через минуту. И мы начали спускаться по лестнице. Правда, так спешили, что догнали неприятности. Если точнее – сплетни. Обо мне и начальстве.
Двое моих коллег вразвалочку спускались по ступенькам и перемывали мне кости.
— Да все уже в курсе, что новенькая эта, Карина, любовница Макарова.
— Пришла – и сразу на хорошую должность ее главный посадил. И даже кабинеты у них рядом для шпили-вили..
— Добрый вечер! – поздоровалась я нарочито громко, надеясь, что Вик ничего не услышал. Хотя.. Как не услышать, мы же рядом были..
Сплетницы умолкли, словно рыбу фугу проглотили, а я поспешила обогнать их.
И, едва мы с Виком оказались на улице, я выпалила:
— Макаров не мой любовник!
— Я знаю, – улыбнулся он мне в ответ и добавил без обиняков: – Карин, единственное, скажи сразу: сколько у тебя еще мужиков, в смысле скелетов, зарыто?
— Ты с какой целью интересуешься? Откапывать? – поинтересовалась я, приподняв бровь.
— Нет, чтоб морально приготовиться, скольких еще придется урыть поглубже, – невозмутимо ответил Ворон.
А я засмеялась, запрокинула голову и посмотрела в розовое, вечереющее небо, безмолвно спрашивая: за что оно подарило мне такого понимающего мужчину. Того, с кем я могу позволить себе быть слабой и безоглядно счастливой, любимой и любящей.