Ты просто огонь.

Потирая ту, после того как прилетело, Леха философски выдал:

— Ну, нет так нет. Так бы сразу и сказал, что не хочешь трепаться, – и пошел на кухню.

Я же, рухнув на диван в комнате отдыха, полез в карман и достал сотовый. Надо было сохранить номер Кари. Тот самый, с которого она мне звонила. И откуда только сумела его достать..

Хотя она же бестия. Что хочешь, откуда хочешь и кого хочешь достанет. Причем сразу до печенок. Даже если человек уже давно умер. Покойный Брюллов с его картиной тому живое подтверждение.

Так что номер телефона я сохранил под кодовым именем Демоница. И, печатая буквы, улыбался как дурак. Только едва засунул мобильный в карман боевки, как взвыла сирена.

Вызов.

Собирались мы привычно быстро. И на пожар мчались – как обычно. Только единственное отличие сегодня было, что я не нацепил экшен – камеру.

— Ты чего, забыл? – удивился Веня, взглядом указав на каску, к которой крепился почти незаметный объектив.

— Не забыл, – я махнул рукой. – Просто завязал.

— Чё, хана каналу? – выпучил глаза Леха.

— Тебя та министерская сволочь все же задавила что ли?

— Нет. Не задавила. И она не сволочь. Еще раз услышу о Карине подобное – вмажу. И уже не в шутку, – предупредил я.

Леха посерьезнел и, выразительно присвистнув, осторожно уточнил:

— Это ты сегодня после нее такой помятый?

— А ты будешь ушибленный, если продолжишь.

— Понял. Тему закрыл. Увял, как лютик в гербарии, – фыркнув, отрапортовал мелкий.

— А раз понял, то работаем! – сквозь зубы прорычал я.

Карина

Я шагала по тропинке к дому и чувствовала, как меня вело. В ушах все еще звучало рваное дыхание Вика, которое не просто заводило. От него срывало все краны. Тело все еще ощущало широкие ладони Ворона, что так по-хозяйски гладили меня в машине, уверенно и оттого до чертиков приятно стискивали грудь и ягодицы.

Мы остановились только благодаря чуду. Точнее, моей жо.. жизненной позиции, которая уперлась в суровую реальность. А то, что та входила в базовую комплектацию машины и именовалась рулем, – уже детали.

Перед глазами встал образ Вика и то, как у него встал – тоже. Но гораздо больше мне запомнились руки Ворона. Широкие, загорелые, крепкие, перевитые жгутами жил, с проступавшими в момент напряжения и возбуждения венами..

Хотелось отдать себя в эти руки всю. И не на одну мимолетную ночь, а на..

Я запнулась о камешек, попавший под ноги, так и не додумав мысль. Взмахнула руками, чтобы сохранить равновесие. А когда все же выровнялась, поняла, что меня не просто повело, а конкретно так занесло с Виком.

Так, Поддубник, тормози! Какие ночи?! Остановись!

Но останавливаться отчего-то не хотелось.

— Осторожнее, – раздался обеспокоенный голос дедушки, шедшего позади.

Отчего-то показалось, что это предупреждение вовсе не о коварной тропинке. Облизнула пересохшие губы. Нет, ерунда. Просто дала о себе знать бессонная ночь. А до того – сумасшедшая неделя. Вот и чудится все..

Но теперь-то я дома..

До гибели родителей в аварии дом у меня прочно ассоциировался с квартирой, где мы жили с мамой и папой. А после.. Бабушка с дедом, тогда уже обосновавшиеся на своей фазенде, после трагедии оформили надо мной опеку, вернулись в город, в сталинку. И семь лет жили в ней ради меня. Потому что внучке нужно было окончить хорошую школу. Лишь когда я поступила на журфак, вернулись на дачу.

А сейчас дом был там, где были мои родные. Бревенчатый, двухэтажный, он стоял, согретый ласковыми лучами рассветного майского солнца. Вокруг витали аромат свежей зелени и одуряюще пахшей сирени. А вместе с ними я вдыхала надежду и ожидание.

Впереди маячила заботливо взрыхленная клумба с тюльпанами. Это точно бабушка. Дед был равнодушен к цветам: предпочитал газоны, кусты, плодовые деревья. «Чтобы и красиво, и практично», – любил приговаривать он, сажая черешню или тую. Последняя, когда разрослась, стала живой изгородью от соседей по участку, добавив даче еще больше уединенности и спокойствия.

Именно последнее-то сейчас и было мне так нужно. И оно на меня снизошло вместе с бабушкиными оладушками, теплым травяным чаем и неспешными разговорами о ерунде, которая часто бывает самой важной.

Как же долго я не приезжала! С выхода той самой статьи по рейдерскому захвату минвод. Закрутилась в нервном водовороте событий.

А сейчас, здесь, на даче, я словно снова оказалась в детстве. В почти идеальном мире, где даже самые тяжелые раны на сердце можно было вылечить объятьями, где витал запах старых книг и умиротворения.

День уже разошелся вовсю, когда ба взяла чайник, чтобы заварить еще чабреца, а дедушке позвонили, и он вышел в другую комнату.

Я осталась всего на пару минут одна. И этого оказалось достаточно, чтобы меня сморило прямо в кресле-качалке.

Сквозь дрему я почувствовала, как стало тепло и уютно, а затем и вовсе провалилась в черный колодец без сновидений.

Проснулась я, когда за неплотно зашторенным окном догорал закат. Тело затекло, ощутимо ныла спина. А вот поясница просто мстила, отдаваясь нешуточной болью, которую я чувствовала в полной мере, откинув плед и встав. Клетчатым шерстяным покрывалом меня укутали, чтобы я не замерзла.

Я тихо потянулась и двинулась из комнаты. Организм требовал побыть в уединении, так сказать, подумать о вечном в формате малого.

Вот только, когда я проходила мимо дедушкиного кабинета, дверь в тот оказалась приоткрытой и я услышала:

— Спасибо тебе, что предупредил. Без тебя бы и не узнал, какое Каська моя осиное гнездо разворошила с этими минводами.. – Пауза, показавшаяся мне вечностью. Видимо, собеседник что-то отвечал. А затем вновь знакомый с детства голос: – Да, вот приехала. Живая, здоровая. Пока лично не увидел, сердце все неспокойно было. Дочь потерял. Еще и внучку – не вынес бы..

Меня от этих слов как молнией прошило. Потому что я поняла, о чем говорил дедушка. Так вот причина того, что меня так быстро спрят.. в смысле перевели в пресс-службу МЧС.

Только под силу ли такое бывшему переводчику? И переводчику ли? Кто такой Эдгар Маркович? Для меня – тот, кто заменил отца. А для других? Вик вот, раз взглянув, почему-то решил, что дед – военный.

Рука сама собой толкнула дверь, и я вошла в кабинет.

— Это был мой редактор? – без обиняков спросила я. – Вы с ним говорили о статье?

Дед, нажавший на экран телефона, видимо, завершая разговор, понял, что я подслушала и не стал отпираться: