Страница 17 из 53
И я задремала бы прямо в машине, если бы не вспомнила, что нужно убрать беззвучный режим на мобильном. Его я поставила, чтобы не слышно было характерного клака, когда делаешь снимки.
Едва только я взяла в руки смартфон, как увидела, сколько сообщений мне пришло в мессенджеры. И половина из них – от коллег родной редакции. Все они жаждали.. нет, не узнать, как у меня дела, а эксклюзивных подробностей пожара. А я закусила губу. Сообщить о событии – это одно. А вот выдавать все детали случившегося.. Стоит ли? Все же идет следствие, которому я могу случайно помешать. К тому же сейчас я вроде как по другую сторону новостей. Не добываю их, а готовлю официальные комментарии от службы МЧС.
Словно в подтверждение моих мыслей, пиликнуло только что пришедшее сообщение от нового начальства. Если кратко, то оно хотело знать, куда я запропастилась, когда надо подготовить текст для ответа пресс-службы по поводу произошедшего пожара.
Я отписалась, что была на месте событий с первых минут и вот прямо сейчас еду на работу. Не успела дописать, что скоро буду и все сделаю в лучшем виде, как смартфон зазвонил. Едва приняла вызов, как услышала:
— Поддубник.. – и вот вроде бы начальство назвало мою фамилию, а показалось, что замысловато выругалось. – Как так вышло?
— Что я там оказалась раньше других?
— Нет! – выдохнул Олег Старый лис Валентинович. – Как вышло, что ты все еще там! А твой текст для СМИ не тут, у меня на столе? – Судя по характерному звуку, раздавшемуся в динамиках, по этому самому столу босс только что постучал костяшками пальцев.
— Поняла. Сейчас буду, – выдохнула я.
— «Сейчас» – понятие растяжимое. От пары минут до вечности. Так что у тебя час на все, Карина, – на этом шеф отключился.
Я же выдохнула. Что ж, это даже больше, чем я рассчитывала. С этими мыслями озвучила водителю новый маршрут. Тот его не вдохновил, ибо обещал пробки.
Сквозь стиснутые зубы таксист прошипел заклинание, ускоряющее все рабочие процессы и позволяющее максимально сосредоточиться.
— Да блин! – выдохнул шофер и повернул на светофоре.
Механическая женщина тут же сообщила, что маршрут перестроен. Мужик в ответ выключил навигатор, не иначе как жалея, что то же самое нельзя сделать с чокнутой пассажиркой, которая сама не знает, куда хочет.
Я заметила это отстраненно, мимоходом, поскольку уже мысленно составляла будущую речь для начальства.
Так что, когда я доехала до управления, в голове у меня уже был текст. Мало того, что был. Он зудел на кончиках пальцев, просясь в этот мир. Так что едва я села за свое рабочее место, как застучала по клавишам.
Спустя сорок пять минут от звонка на почте начальства уже все было. А я была в раздрае, бессилии, усталости. Хотелось упасть лицом в подушку и забыться тяжким сном праведницы. Апатия и серость нахлынули вновь, напомнив о сегодняшнем непростом дне. В общем, состояние из серии: Александр Солженицын, Джек Лондон, Виктор Гюго, как говорится, кто знает еще – добавляйте.
Ответ от старого Лиса пришел почти мгновенно. Всего одно слово, которое порой выбешивало больше любых речей. «Ок», – гласило сообщение. И все. Никаких «спасибо» и «молодец».
Посчитав, что начальство все устроило, я посмотрела на часы. До полуночи еще было время. А меня в нем уже почти не было. Жутко хотелось спать. И диванчик в коридоре показался мне таким милым и уютным.. Но я собралась (и в мыслях, и с вещами) и все же вызвала такси.
Вот только по иронии судьбы приехала та же самая машина. Водитель глянул на меня. Судя по мрачному лицу, узнал, родимый, и предупредил:
— Маршрут менять не буду. И так из-за вас потом в пробке проторчал минут сорок!
Я покладисто согласилась и залезла в машину, подумав, что водитель хоть и злой, но добрый. Потому что другой бы, завидев меня, дал бы по газам, сбросив заказ. Так что я приплюсовала к пяти звездам еще и чаевые.
В квартире у Юрика я оказалась, когда наступила первая минута того призрачного мига, который люди величают завтра. Приятель еще не спал.
— Чем занимаешься? – заглянув на кухню, спросила я у друга.
— Придерживаюсь ПП, – гордо уточнил Юрик.
Я скептически глянула на масляный беляш в мужской руке, и друг со вздохом, как для неразумной дитяти, пояснил:
— Ну смотри, на днях у нас были пельмени, а еще плов. Сегодня вот пирожки.. – любовно поглядывая на огромную, но уже полупустую тарелку с оными, возвестил Юрик.
Мне тоже как-то сразу захотелось стать поборницей такого питания, пока оно не кончилось в недрах Юрика. И я причастилась к сдобе. Вот только та оказалась очень сытной. После второго беляша в меня уже ничего не лезло.
Приятель же.. Вздыхал и жевал.. Жевал и вздыхал.. А когда ничего не осталось, с сожалением поведал, что пирожков была вот такая горка. Которую он, к слову, сам напек. И даже рукой показал.
— И ты ее.. – протянула я, не зная, чему больше поражаться: аппетиту друга или тому, что он совершил героический кулинарный подвиг. Чтоб он и приготовил что-то сложнее кофе..
— Ну надо же мне было как-то выживать в этой холодной одинокой ночи, – с патетикой выдохнул друг.
— Как-то ты слишком усердно выживал, – заметила я, дивясь мощи желудка приятеля.
— Я вообще парень старательный, – гордо отозвался он и вперевалочку, в лучших традициях пингвинов, потопал к себе спать.
Виктор
Тушили мы музей не столь долго, сколько проверяли, можно ли пускать туда оперативников. Если бы не рванули баллоны, было бы гораздо проще. А главное – старшой бы не пострадал. О том, как он, мы с парнями узнали первым делом, едва вернулись в часть. Оказалось, что хоть Веню и здорово помяло, но ничего жизненно важного не задело. Остальное же.. Переломы зарастут, ушибы заживут, уязвленная мужская гордость.. С ней было посложнее. И не только Вене, но и, как выяснилось, мне.
— А за проявленные храбрость и героизм при спасении товарища и при тушении пожара представлю тебя к награде, – хлопая меня по плечу, произнес зам, утирая пот с лоснящегося лба тыльной стороной ладони. В кабинете, хоть и час был уже вечерний, стояла почти июльская духота. Это и неудивительно, когда окна на южную сторону, а солнце жарит почти как летом. – Пока же будешь старшим в расчете.
От последних слов припекло уже у меня. И вовсе не от температуры в кабинете. Мне не хотелось, пусть и на время, занимать Венино место и вот так.. когда он сам лежит на койке. Да еще и награду за это получать. Враз стало как-то тесно. Будто в гробу.
Я ответил заму мрачным взглядом.