Страница 70 из 71
Глава 27
В бывшем доходном доме, заполненном нарядными людьми, проходил свадебный приём. Здание изменилось — и в то же время сохранило свою ауру угрожающей красоты, которая больше не ускользала, сдаваясь под натиском времени, а гордо возвышалась среди меркнущих на его фоне домиков, демонстрируя завораживающее великолепие.
Помещения отмыли, заменили стёкла, начистили латунь, убрали пропитанные пылью и временем скатерти и шторы, заменили мебель, залакировали заново полы. Внутри это был всё тот же ресторан, но теперь он жил свою новую жизнь — ещё более ослепительную, чем прежде.
Стоя на балконе второго этажа, Лиза безучастно наблюдала за происходящим в бельэтаже. Гости в шелках, костюмах и украшениях наслаждались едой, выпивкой, живой музыкой и друг другом. Казалось, что все они уже давно забыли, зачем здесь собрались. Но Лиза продолжала ловить на себе взгляды людей, чьих имён она не знала и знать не желала. В этих взглядах было недоумение, любопытство и даже зависть. Но никто из них не смел глазеть на неё откровенно, прямым взглядом. Все только подсматривали исподтишка.
Лиза будто снова очутилась в королевстве кривых зеркал.
Безразлично отвернувшись, она опустила лицо вниз, глядя мимо балюстрады, прикоснувшись к животу, который покрывала ткань платья.
Платье для неё выбрал Велижский — тёмно-красное, облегающее тело.
Платье цвета крови на асфальте.
И к нему та самая подвеска-камея, выставленная на благотворительном аукционе. Теперь Лиза знала, кто её купил.
Сзади послышались восхищённые возгласы. Лиза не желала знать причину оживления, ей вообще было всё равно, но тело отреагировало рефлекторно. И по одной этой реакции, неподвластной ей, она уже поняла, что, а точнее, кого, увидит.
Велижский.
Он вошёл в зал второго этажа, не глядя по сторонам и, почти не реагируя на попытки влиятельных мужчин и женщин, привлечь его внимание.
Твёрдой поступью шагая по квадратам солнечного света, которые роняло на пол заходящее солнце, Велижский направлялся к Лизе, точно зная, где она.
Гордый, элегантный, уверенный. Он шёл, притягивая взгляды.
Им невозможно было не любоваться. И им любовались.
Все, кроме Лизы.
Не в силах видеть, как он неуклонно приближается, не отводя от неё тёмного взгляда, наполненного мрачным торжеством и откровенной чувственностью, Лиза отвернулась.
Она могла не смотреть, но не могла не слышать.
Тук. Тук. Тук.
Шаги, которые она способна узнать среди тысяч других. Потому что это был он.
Тук. Тук.
Он преодолел последние метры и остановился за её спиной. Как и всегда.
Он всегда позади неё.
Лиза чувствовала исходящее от него тепло, которое, как и его сильный запах, медленно пробиралось под тонкую ткань платья.
Вздохнув, он сделал глубокий вдох полной грудью.
Так же, как и она сама, он наслаждался свежим воздухом и последними искрами покидающего город дня.
Лиза давно заметила, что Велижскому нравилось, когда вокруг было много воздуха и много света.
«Монстр, не боящийся солнца и не пытающийся скрыться во мраке. Разве это возможно?» — думала Лиза.
— Ты красивая, — проговорил он, проводя рукой вдоль её горла, поглаживая рукой рельеф камеи и отводя назад гладкие, уложенные приглашённым стилистом пряди Лизы. — Красный цвет тебе идёт.
— Наверное…
— Ты оценила мой подарок? — спросил он, приникая губами к её шее, чуть ниже уха, в которое была вдета изящная серёжка. Он сам их вдел сегодня утром.
Лиза промолчала.
«О каком подарке он говорит? Об обещании увидеться с бабушкой, по-прежнему спрятанной неизвестно где? Об обручальном кольце с редким красным бриллиантом? Или о новом доме, который показал перед приездом сюда?».
Дом был шикарным. Слишком шикарным. А хозяйская спальня большой. Чрезмерно большой. С уже установленной в ней кроватью. Весь дом был готов к заезду. Даже цветы в вазе стояли. Алые розы. Такие же, что и на столах перед гостями. Как напоминание для неё, Лизы.
Только для неё…
«Ты попалась. Тебе не сбежать», — проговаривала про себя она. — Он мог бы написать это на моём лбу'.
— Меню, — сам ответил на свой вопрос Велижский, прокладывая дорожку поцелуев и двигаясь к плечу, закрытому лишь тонкой лямкой платья. Ты заметила? Я заказал те же блюда, которые ты хотела видеть в прошлый раз, на своей несостоявшейся свадьбе… с моим братом.
«Те же блюда, — мысленно повторила Лиза. Теперь она всё чаще молчала, и всё меньше говорила. — Какая ирония. Даже дьявол позавидовал бы такой… изобретательности».
Обхватив шею Лизы, Велижский развернул к себе её лицо. Их губы оказались совсем близко. Стоило кому-то одному пошевелится — и случится поцелуй. Возможно, злой, нападающий и атакующий. А, возможно, нежный, тягучий, сладкий как мёд.
Каждый раз мужчина был разным, неожиданным, сметающим. Но каким бы он ни был, чем сильнее Лиза пыталась избежать его внимания, тем настойчивее и жёстче он был.
— Улыбнись, — приказал Велижский, рассматривая её губы, упиваясь своей властью над ней.
Она растянула губы, не отрывая взгляда от зелёных глаз.
— Нет, не эта улыбка, — он казался недовольным, но пока что его раздражение было управляемым. — Другая. Улыбка, которую ты дарила этому ничтожному мальчишке.
Лиза не знала, кого он имел в виду: Романа или собственного брата?
Она не стала спрашивать. Не хотела знать. Ей было всё равно.
Представив на месте Велижского Мишу, воспроизведя в памяти его лицо, с которым он смеялся над её глупыми шутками, она улыбнулась.
— Умница, — прошептал Велижский и накрыл её губы своими, словно поддавшись импульсу, который больше не в силах был сдерживать. Странное чувство пронзило Лизу от макушки до пят. — Расслабься. Не бойся, — шептал он ей в губы, покорно следующие за движениями его рта. — Никого больше не бойся… Кроме меня.
Его ладони накрыли щёки Лизы, окончательно забирая контроль над ней, мягко поглаживая кожу большими пальцами. Это был жест поощрения, но за ним ощущалось предостережение. Угроза, которая плавала под поверхностью мутной воды, словно голодное животное, ожидающее подходящего момента для нападения.
— Ты ведь веришь в приметы и высшие смыслы, — он не спрашивал, он знал, глядя ей в лицо. — Отныне я — твой высший смысл.
— Я теперь… ни во что не верю, — шёпотом ответила Лиза. Она больше не пряталась от него. В этом больше не было смысла.