Это несерьезно

Глава 46

Маргарита

Да что он там, убивает ее, что ли⁈

Я лежу на кровати в гостевой спальне Анькиной съемной квартиры, смотрю на светящийся экран телефона и чувствую, как у меня дергается правый глаз.

Шесть утра.

Шесть, мать его, утра!

Ну папи дает. А казалось бы, сорок три года человеку, солидный бизнесмен. Откуда только сил столько берется?

Бедная Анька.

Судя по тем звукам, которые последние несколько часов доносятся из-за стены, Марк Соболев решил компенсировать все три года их разлуки за одну ночь. Причем с процентами.

Около часа назад моя нервная система, измотанная стрессом, беременностью и осознанием того, что моя жизнь превратилась в пепелище, просто не выдержала. Я попыталась по-тихому сбежать. Собрала вещи, на цыпочках прокралась в прихожую, дернула ручку входной двери… и хрен там.

Закрыта на ключ изнутри. А ключа в скважине нет.

Мой параноидальный папочка, видимо, решил, что Аня может передумать и сбежать прямо в процессе, поэтому предусмотрительно запер нас всех и забрал ключ с собой.

Идти и стучаться к ним в спальню, чтобы попросить ключ, пока отец там буквально вытрахивает всю дурь из Смирновой, мне совершенно не хотелось. Я, конечно, циничная стерва, но не настолько. У меня еще остались зачатки психического здоровья, которые я хотела бы сохранить.

Пришлось покорно вернуться в комнату, которую подруга мне выделила.

Ну класс просто. Идеальная ночь.

Я переворачиваюсь на спину и уставляюсь в потолок. Интересно, Артур спит?

Беру телефон.

На экране висят несколько непрочитанных сообщений от него. «Где ты?», «Марго, ответь», «Если ты с ним, я его урою».

Мне так стыдно.

Господи, как же мне перед ним стыдно.

Я даже не могу заставить себя открыть чат, не то что позвонить. Нужно будет с ним поговорить. Спокойно, без истерик. Попросить развод, чтобы всё прошло быстро и без лишнего шума. Ему не нужен этот геморрой, а мне… мне нужно уехать. Куда-нибудь далеко. В Европу, на острова, неважно. Просто исчезнуть из Москвы после того, как я решу свою главную «проблему».

Мысль об аборте ложится на грудь бетонной плитой. Я инстинктивно кладу ладонь на свой плоский живот, и к горлу снова подкатывает ком тошноты и слез.

Не хочу. Боже, как я не хочу этого делать.

Но рожать ребенка от случайного хмыря из клуба, будучи втянутой в этот токсичный треугольник между Пашей, Артуром и отцом… Это преступление. Я не могу так поступить с ребенком.

Наконец, за стеной воцаряется тишина.

Стоны затихают.

Я делаю мысленный вывод, что эти двое извращенцев наконец-то вымотались и легли спать, и, тихо выдохнув, встаю с кровати.

Иду на кухню, чтобы сделать себе чай. Голова раскалывается.

Сижу пью отвратительный напиток, как в коридоре раздаются шаги.

Оборачиваюсь и вижу Аньку с Марком.

Лицо у нее такое, будто она реально увидела привидение. Волосы спутаны, губы припухли, а на шее, прямо над ключицей, красуется огромный, багровый засос.

Она останавливается, замечает меня и замирает. Мы смотрим друг на друга в оглушительной тишине.

— Не смотри на меня так, — выдавливаю из себя и опускаю глаза — Мне самой, пиздец, как стыдно. И самое паршивое, — продолжаю, глядя на Марка, который как ни вчем ни бывало прошел мимо меня к кофемашине. — что я даже уйти не могла! Потому что кто-то запер квартиру на ключ изнутри и забрал их с собой.

— Я не знал, что ты тут, Марго, — спокойно ответил он, забирая свою чашку эспрессо. — Думал, Аня приехала одна.

Я медленно перевела убийственный взгляд обратно на Аньку.

— Я… Я забыла.

— Забыла она! Мне нужен психотерапевт, Смирнова. И вы мне его оплатите! Оба! Я не знаю, как такое теперь пережить. У меня психологическая травма, несовместимая с жизнью! Если ты матери устраивал такие допросы, — я метнула на отца испепеляющий взгляд, — я вообще удивлена, что родилась нормальной!

— Маргарита, — низко, с предупреждающе зарычал он.

— Что «Маргарита»? — подперла подбородок рукой — А однако да? Сорок три года, а что вытворяешь.

Анька поперхнулась воздухом. Ее лицо запылало так, что, казалось, сейчас от нее пойдет пар.

— Опыт, Марго, и качественный фундамент. Изучай матчасть. Качественные конструкции с годами только набирают прочность.

— Господи, остановите землю, я сойду, — простонала Аня, закрывая пылающее лицо обеими руками. — Вы невыносимы. Вы оба! Я иду одеваться!

Она развернулась, собираясь позорно сбежать обратно в спальню. Я смотрела ей вслед, и вдруг вся моя саркастичная броня, которую я так старательно держала, дала трещину. Реальность снова навалилась на плечи бетонной плитой.

— Пап, а ты чего такой… спокойный? Ты меня убивать не будешь? За Пашу. За Артура. За всё это вранье. Ты же вчера грозился стереть нас всех в порошок.

Марк поставил пустую чашку на стол.

— Твоя жизнь, Марго. Сама наворотила этот цирк — сама теперь и разгребай. Хочешь фиктивный брак? Пожалуйста. Хочешь спать с моим бывшим другом? Твой выбор. Вы взрослые люди. Я больше в ваши игры не лезу и спасать вас от самих себя не собираюсь.

Я заморгала. Мой рот слегка приоткрылся.

Перевела растерянный взгляд на Аню, застывшую в дверном проеме. Она лишь едва заметно пожала плечами, мол, «я же говорила».

— То есть… ты правда не будешь вмешиваться?

— Не буду, но раз уж у нас вечер плавно перешел в утро откровений… Когда пойдешь на УЗИ, скинешь мне фото. Так и быть, психотерапевта я тебе тоже оплачу. Беременным вредно нервничать.

Я медленно повернула голову к Смирновой.

— Ты… — выдохнула я, дрожащим пальцем указывая на подругу. — Ты ему сказала⁈ Аня! Ты же обещала!

— У меня не было выбора! — взвизгнула Анька, вжимаясь в косяк и защитно выставляя перед собой руки. — Рита, клянусь, я молчала как партизан! Но он применил ко мне… незаконные методы допроса! Это было физическое воздействие! Пытки! Я не виновата!

Я задохнулась от возмущения.

— Пытки⁈ Я слышала эти твои «пытки»! Ты там от удовольствия орала, Смирнова, а не военные тайны под дулом пистолета выдавала!

— Я была в состоянии аффекта! Он меня шантажировал! — Аня перевела горящий, панический взгляд на Марка, который стоял, привалившись к острову, и откровенно, беззастенчиво наслаждался этой женской истерикой. — Скажи ей! Скажи, что ты меня заставил!

Марк усмехнулся.

— Подтверждаю. Пытал жестоко. Показания выбивал с пристрастием. Свидетель сломался на третьем часу допроса.