Страница 85 из 94
Глава 45
Артур
Когда я звонил Марку, у меня была одна-единственная цель — заставить его всё понять и, главное, не трепать нервы моей жене. Волноваться ей сейчас категорически нельзя.
Ответил Соболев вполне ожидаемо: послал меня в всем нам известном направлении, приправив это парой виртуозных эпитетов. Но уговорить его выслушать меня оказалось не так уж сложно. Что-что, а вести переговоры я умею.
И вот мы сидим в полутемном VIP-зале дорогого бара.
Я попытался начать разговор сразу, выложить всё по фактам, но Соболев жестко меня прервал, заявив, что будет слушать только после третьего бокала.
Пришлось пить с ним.
Не то чтобы я не хотел. После того, как узнал, что стану отцом, и осознал весь масштаб того абсурда, в котором живет моя жена, мне это было просто жизненно необходимо.
Мы молча опрокидываем по третьей порции крепкого односолодового виски. Марк со стуком ставит стакан на стол, откидывается на спинку дивана и сверлит меня своим фирменным, тяжелым взглядом.
— Слушаю. Всё с самого начала.
Я делаю глубокий вдох.
— Мы встретились с Марго в баре. Поговорили по душам и выяснилось, что у нее есть Паша, которого она боится вам представить, опасаясь вашей реакции. А у меня есть Тася, которую категорически не принимает мой отец. Мы решили, что можем помочь друг другу. Заключили контракт на фиктивный брак.
Марк издает короткий, недоверчивый смешок.
— Вам что, по пять лет? Конспираторы хреновы.
— Согласен. План идиотский, — киваю, не отводя взгляда. — Но благодаря ему мы поняли, что ни Паша, ни Тася нам на самом деле не нужны. Поймите, Марк Александрович, всё с самого начала было у нас не фальшью. Я только недавно это понял. Мы с ней как пазлы, которым просто не хватало друг друга. С первого дня мы спелись, словно знали друг друга всю жизнь. Нам было легко, весело, абсолютно понятно и комфортно. Да, наломали дров. Да, трепали друг другу нервы, защищая свои старые иллюзии. Но в итоге… я жизни без нее не представляю.
Марк щурится, оценивающе скользя по моему лицу.
— А с твоей Асей что?
— Тася.
— Да срать я хотел, хоть Марфа.
— Мы полгода как расстались. Мне нужна только Марго.
Марк хмыкает, наклоняется вперед и опирается локтями о стол.
— А ты ей нужен? Или ты из тех извращенцев, которых заводит, что его женщину натягивает другой?
Меня буквально передергивает от этих слов.
— Чего⁈
— Да был у меня такой случай, — философски хмыкает тесть, снова наполняя свой стакан и тут же его опрокидывая.
— У Марго с Пашей давно ничего нет. Очень давно. Он просто ее преследовал. Прохода не давал, манипулировал, угрожал всё вам рассказать. Я сам узнал об этом буквально пару часов назад. Марго всё скрывала, пыталась справиться сама, потому что боялась вашей реакции. Но я с этим разберусь.
— Как? — Марк медленно поворачивается ко мне.
— Вы действительно хотите знать, как я уничтожу вашего друга?
— Не друг он мне больше. Так как?
Я откидываюсь на спинку дивана, чувствуя, как внутри всё кристализуется в ледяной расчет. Я продумал это еще по дороге сюда.
— Я не стану ломать ему ноги в подворотне. Это слишком просто и оставляет следы. Завтра утром мои юристы через подставные фонды выкупят все кредитные обязательства его компании. Одновременно с этим я инициирую тотальную аудиторскую проверку всех его прошлых и текущих независимых проектов. А нарушения в сметах и ГОСТах есть всегда, если знать, где искать. Я подключу свои связи в Минстрое и Союзе архитекторов.
Делаю паузу, глядя в внимательные глаза Соболева.
— Его лишат лицензии. Абсолютно легально, из-за грубых нарушений. Его компанию пустят с молотка в счет погашения долгов, а его имя внесут в черные списки всех крупных застройщиков в стране. Он больше не сможет спроектировать даже собачью будку. И самое главное — имя Марго ни в одной бумаге, ни в одном разговоре не всплывет. Он просто исчезнет из отрасли.
— Но ты подставишь меня. Его компания во владениях его бывшей, сейчас он мой сотрудник и это мои проекты.
— Уверен вы с этом справитесь легко, если что, могу покрыть убытки.
Марк смотрит на меня несколько секунд. Затем уголок его губ дергается в скупой, одобрительной усмешке.
— Годится, — удовлетворенно кивает он. — Это всё, зять? Или есть еще что мне рассказать?
И вот тут я заминаюсь.
У меня в горле пересыхает.
Стоит ли рассказывать отцу о том, что его дочь беременна, и главное — при каких абсурдных обстоятельствах это произошло?
Соболев — не тот человек, которому легко выдавать такие новости.
Эту мою секундную заминку Марк, естественно, чувствует мгновенно.
— Слушаю.
Я шумно выдыхаю. Назвался груздем — полезай в кузов.
— Сразу скажу, тут виноват я.
— Так… — угрожающе тянет тесть.
— После того самого благотворительного вечера, когда вы нас застукали, мы с Марго сильно поругались. Она уехала и напилась в баре. Я, конечно, всё это время был рядом, следил за ней, но не подходил. Ждал, пока она остынет и выпустит пар.
— И?
— Ну и… пока ждал, сам напился, — признаюсь, чувствуя себя идиотом. — Потом пошел за ней, забрал и… ну, мы переспали.
Марк не меняется в лице.
— И в чем секрет? Спать с собственной женой теперь преступление?
— Секрет в том, что она из-за алкоголя вообще не помнит этого. А я… как-то, знаете, забыл рассказать об этом.
Марк, который как раз поднес стакан к губам, замирает. Он опускает стекло на стол и издает короткий, лающий смешок.
— Чего, блять?
— А теперь она беременная.
Глаза Соболева округляются так, что, кажется, сейчас выпадут из орбит.
— Ты бессмертный что ли, Воронцов⁈
— Это не всё, — быстро добавляю, понимая, что сейчас взорвется настоящая бомба. — Она думает, что в том баре переспала не со мной, а с каким-то случайным мужиком, и что беременна не от меня.
Марк застывает.
Он смотрит на меня и, кажется, вообще перестает дышать. Долго смотрит.
— Я что… — его голос вдруг ломается, переходя на какой-то истеричный шепот. — В каком-то ублюдском бразильском сериале⁈ Чего, блять, происходит⁈
Он дико оглядывается по сторонам, словно ища поддержки или, что более вероятно, что-то тяжелое, что можно схватить и запустить прямо мне в голову.
— Я где, блять, нахожусь⁈ — рычит всемогущий Марк Соболев, теряя остатки самообладания.
— В баре, — на автомате отвечаю.
Ой, зря. Зря я это сказал.