Это несерьезно

Глава 44

Артур

Я всегда знал, что этот день настанет.

Всё тайное рано или поздно становится явным. Иллюзии рушатся, фасады трескаются, особенно если ты не собираешься прекращать то, что начал, а о вашей глобальной авантюре знает слишком много людей.

Это была лишь бомба замедленного действия, и таймер тикал с того самого дня, как мы подписали контракт.

Поэтому, когда двери моего кабинета с грохотом распахнулись, едва не слетев с петель, и внутрь ворвался Марк Соболев, я всё понял за долю секунды. Достаточно было одного взгляда на его искаженное, побелевшее от бешенства лицо.

Он узнал.

Когда Марк подлетел ко мне, схватил за грудки и с силой впечатал в стену, я даже не стал сопротивляться. Мои руки остались опущенными. Не пытался отбиваться, не пытался что-то объяснить или оправдаться. Потому что я был виноват.

У меня хоть и нет своих детей, но в этот момент понять Марка было несложно.

Марго — его единственная дочь, его кровь. А я, получается, использовал её для своих целей, втянул в грязную игру. И для него как для отца абсолютно не важно, что она в ответ точно так же использовала меня. Для Марка я прямо сейчас был ублюдком, который растоптал его семью.

Но всё изменилось в ту секунду, когда в кабинет вслед за ним ворвались Марго и Аня.

Мой взгляд мгновенно сфокусировался на жене. И когда я увидел, что моя непробиваемая, стальная Маргарита стоит в дверях с полными ужаса глазами, а по её щекам катятся слезы… внутри меня сорвало все предохранители.

Красная пелена застлала зрение. Убью.

Клянусь, разорву на куски любого, кто посмеет довести её до такого состояния. Даже если этот человек — её собственный отец.

Никто, блять, не смеет доводить до слез мою жену.

Мои мышцы напряглись, готовые к броску, но Марк, увидев дочь, тяжело выдохнул и сам разжал пальцы, отпуская мою рубашку.

Я тут же шагнул к Марго. Игнорируя Соболева, прошел мимо него, притянул жену к себе и крепко прижал её трясущееся тело к своей груди.

Начался скандал.

Я стоял, обнимая её, чувствуя, как она судорожно цепляется за мой пиджак, и молчал. Слушал перепалку Марго, Марка и Ани, стиснув зубы так, что скрипела эмаль.

Внутри меня бушевала такая ярость, что хотелось разнести здесь всё, но я сдерживал себя из последних сил.

Знал: если я сейчас открою рот, если вступлю в этот диалог, могу навредить ей еще сильнее.

Моя задача сейчас — просто быть для неё щитом.

Держать её и не дать упасть.

— Ты так сильно меня боялась, Марго? Вы все так сильно меня боялись, что предпочли годами вариться в этом дерьме, лишь бы не сказать мне правду? Я для вас кто? Надзиратель? Тюремщик?

— Ты бы не понял! — выкрикнула Рита сквозь рыдания, прижимаясь ко мне. — Ты бы уничтожил Пашу!

— Я бы, блять, попытался понять! Ты моя дочь! Если бы ты пришла и сказала: «Папа, я люблю его», я бы… да, я бы сломал ему челюсть, но я бы не позволил тебе превращать свою жизнь в этот позорный цирк!

Марк тяжело, со свистом втянул воздух. Провел дрожащей ладонью по лицу.

Затем он перевел взгляд на Аню, стоящую чуть поодаль.

— А ты… Мой самый «честный» человек. Мой «запас прочности». Ты стояла рядом со мной, спала в моей постели, смотрела мне в глаза… и тоже молчала.

— Марк, я… — Аня сделала шаг к нему, с отчаянием протягивая руку, но он резко, как от огня, отшатнулся.

— Не трогай меня.

Он развернулся. Его спина была напряжена как натянутая струна. Широким, тяжелым шагом он направился к выходу из кабинета.

Аня застыла на секунду, а затем бросилась за ним.

— Рит, разберись со своим мужем и Пашей. И желательно так, чтобы больше никто не пострадал, — бросила она на ходу и выбежала в коридор, захлопнув за собой дверь.

Мы остались вдвоем.

— Я всё испортила… Я всё, Артур, испортила…

— Нет, родная, нет, — крепче обхватил её, зарываясь лицом в её волосы, целуя в макушку. — Всё хорошо. Это бы случилось рано или поздно. Он успокоится. Дай ему время, всё будет нормально.

Она покачала головой, вздрагивая от слез.

— Он увидел меня с Пашей.

Внутри меня всё мгновенно заледенело. Кровь застыла в жилах, а затем медленно начала закипать.

— Что?

— Я пыталась от него избавиться… давно пытаюсь, но он меня не оставляет! Угрожал мне. Сказал, что если я уйду, он всё расскажет отцу…

— Ты почему мне не сказала?

Она замолчала. Только смотрела на меня своими огромными, полными боли глазами, и беззвучно плакала.

Я шумно выдохнул, снова прижимая её к себе, пряча в своих руках.

Моя девочка. Сколько же она тащила на себе всё это время.

— Я разберусь. Он к тебе больше не подойдет. Клянусь.

Она замерла в моих руках.

— Артур? Мне нужно кое-что тебе сказать.

— Я слушаю, — чуть отстранился, большими пальцами осторожно вытирая влагу с её щек.

— Прости меня, пожалуйста.

— Ну ты чего? За что?

Она опустила глаза.

— Я… я беременна, Артур.

Мир словно остановился. Звуки исчезли, воздух перестал поступать в легкие.

Внутри меня возникло странное, ни на что не похожее чувство.

В животе словно скрутилось что-то тугое, а в следующую секунду по всему телу от груди до кончиков пальцев расплылось обжигающее, сумасшедшее тепло.

Ребенок. Она беременна.

— Марго… — выдохнул, не в силах сдержать рвущуюся наружу улыбку.

— Не от тебя.

Всё разом ухнуло вниз. Тепло мгновенно сменилось ледяным вакуумом, в котором я перестал понимать, где нахожусь.

— Что?

— Прости… не от тебя, — она снова разрыдалась, закрывая лицо руками.

Я сделал медленный шаг назад. Мой мозг отказывался это обрабатывать.

— Как?

Марго подняла на меня залитое слезами лицо.

— Два месяца назад… после благотворительного вечера, помнишь? Из-за Паши… Я ушла и… напилась в клубе, а потом… — она схватилась за голову, сжимая волосы. — В клубе. Сука, клуб! Я даже не помню его имени, Артур…

Меня прошибло током.

Клуб. Два месяца назад. Благотворительный вечер. Красное платье.

Она до сих пор думала, что переспала с каким-то случайным ублюдком!

Господи.

Всё внутри перевернулось с ног на голову, и меня накрыло такой дикой, неконтролируемой эйфорией, что я едва не рассмеялся вслух.

— Марго! — снова подлетел к ней, хватая за плечи. — Посмотри на меня! Послушай…

В этот самый момент дверь кабинета открылась.

На пороге стояла Аня.

— Рит, ты идешь? Или останешься? Марк ушел, ему нужно одному побыть.