Это несерьезно

Глава 42

Артур

Как можно оторваться от человека, которого до безумия хочешь?

Знаете?

Вот я лично нет. Понятия не имею. Потому что от Марго сложно оторваться в принципе. Всегда хочется её целовать, всегда хочется обнимать. Каждую свободную секунду.

Я даже не представлял, как мне, оказывается, этого не хватало всю мою гребаную жизнь.

Не хватало этих простых, банальных вещей: когда ты стоишь утром, пьешь свой кофе, а тебя сзади обнимают тонкие руки. Или когда ты работаешь на дому, зарывшись в сметы до красных глаз, а тебе молча приносят ужин и ставят тарелку на стол.

Или когда ты в спешке не можешь найти ключи от машины, злишься, переворачиваешь всё вверх дном, а она находит их за две секунды. Или когда приходишь злой как черт после совета директоров, готовый разнести пол-Москвы, а дома тебя встречают и… просто слушают. Дают совет. Тот самый, четкий, Власовский совет, который ставит мозги на место. Успокаивают одним своим присутствием.

Как я вообще жил без этого? Без этого абсолютного понимания?

С Марго мы ругаемся. И даже часто. Не то чтобы я специально её провоцировал, но… черт возьми, мне до одури нравится, когда она кричит и спорит. Нравится, как темнеют её глаза, как она вздергивает подбородок.

А еще — кто бы мог подумать, что эта холодная, неприступная женщина окажется ревнивой до абсолютного безумия. Собственница.

Хотя… блин, её отец Марк, о чем тут вообще говорить. Диктатор, собственник и тиран. И всё это в полной мере передалось Марго.

Потрясающая женщина.

Как она вынесла мне мозг на прошлой неделе из-за того, что моя секретарь написала мне по рабочему вопросу в час ночи! Летали искры. Марго рвала и метала, обещая уволить половину моего офиса.

И ох… секс после этого был просто потрясающим. Это, как оказалось, единственный действенный способ её успокоить. И этот способ мне чертовски нравится.

Последний месяц мы, кажется, только и делали, что трахались. В спальне, в гостиной, в душе, на кухонном острове. Я уже всерьез начал задумываться — не обанкрочусь ли я на контрацептивах с такими темпами?

Шутка, конечно.

И вот теперь моя потрясающая, ревнивая, невыносимая женщина уже минут двадцать стоит у витрины и выбирает себе мороженое.

Полтора часа назад она позвонила мне прямо посреди рабочего дня. Я сидел на совещании, но трубку от нее брал всегда. Она безапелляционно заявила, что до смерти хочет шоколадное мороженое. Но не любое, а только из одного конкретного кафе в центре.

Что делает нормальный гендиректор?

Говорит, что занят.

Что сделал я?

Свернул совещание, прыгнул в машину, забрал её, привез сюда, и вот теперь… теперь она шоколадное не хочет.

Под стеклом витрины красуется двенадцать видов мороженого.

Парень-продавец, студент в фирменном фартуке, стоит по ту сторону прилавка и всё более раздраженно смотрит на мою жену, переминаясь с ноги на ногу. А у меня в голове только одна мысль, бьющаяся в такт пульсу:

«Вот попробуй только сейчас закатить глаза или что-то ей сказать, и я тебе башку сверну прямо здесь»

.

Подхожу к Марго сзади, обнимаю за талию и мягко целую в открытое плечо.

— Выбрала?

Она хмурится, разглядывая разноцветные шарики.

— Может, манговое?

— Может, возьмем всё?

Она удивленно приподнимает бровь.

— В смысле — всё? Я столько не съем.

— Попробуешь всё и выберешь, Рит.

Она чуть щурится, вглядываясь в мое лицо.

— Торопишься?

Отрицательно качаю головой.

Хотя, если быть честным, да, тороплюсь.

Время моего обеда давно вышло, и, скорее всего, меня в переговорной уже минут сорок ждут крупные застройщики из Питера. Но пусть ждут. Моя жена выбирает мороженое.

— Девушка, — вдруг подает голос парень за кассой. Я медленно поднимаю на него тяжелый взгляд. — Выбирайте уже.

Последние слова он договаривает еле слышно. Его голос ломается и сходит на нет, когда он встречается с моим взглядом. Ему хватает одной секунды, чтобы понять: еще один звук, и эту витрину он будет собирать по кусочкам.

— Давайте всё. По одному шарику, — чеканю, не сводя глаз с побледневшего продавца.

— Артур?

— Попробуешь всё и выберешь, — повторяю, мягко подталкивая её к нашему столику у окна.

Через пять минут перед нами на столе выставляют двенадцать маленьких креманок. Целая палитра.

Марго берет ложечку и смотрит на меня.

— А ты не будешь?

Откидываюсь на спинку стула, складываю руки на груди и внимательно изучаю её лицо.

— У тебя месячные скоро?

Она выпучивает на меня глаза. Возмущение так и читается на её лице, но потом она быстро лезет в сумочку, достает телефон и сосредоточенно хмурится.

— Твою мать… — шепчет глядя в экран.

— Что?

Она прячет телефон обратно.

— Ничего. Скоро, да.

Усмехаюсь, качая головой.

— А я-то думаю, что тебя на сладкое вдруг так дико потянуло. Ты же даже кофе без сахара пьешь, а тут шоколадное мороженое ей подавай посреди рабочего дня. Гормоны.

Она кивает, соглашаясь с этим железным аргументом, подцепляет ложечкой первое мороженое — то самое шоколадное — и отправляет в рот.

Секунда.

Её лицо вдруг искажается так, словно она съела лимон. Марго резко бледнеет и брезгливо отодвигает от себя креманку.

— Отврат, — выдавливает она, прикрывая рот ладонью и сглатывая. — Блевану сейчас.

Я напрягаюсь, уже готовый ловить её и тащить в уборную, но Марго делает глубокий вдох и тянется к следующей вазочке. Клубничное — мимо. Карамельное — даже пробовать отказывается по одному только запаху.

Итог: она останавливается на мятном.

Я молча наблюдаю за тем, как моя жена с каким-то остервенением уничтожает зеленоватый шарик с шоколадной крошкой. Одна вазочка пустеет мгновенно. Я иду к кассе — под напряженным взглядом парня-продавца беру ей вторую. Потом третью.

Когда Марго отодвигает третью пустую креманку и, не поднимая на меня глаз, тихо просит еще, я не выдерживаю. Усмехаюсь, глядя на эту обычно стальную, непреклонную женщину, которая сейчас выглядит такой домашней и уязвимой.

— А ты не лопнешь, деточка? — спрашиваю с легкой улыбкой, вспоминая старую рекламу.

Жду, что она сейчас вздернет подбородок. Жду Власовскую колкость в ответ. Острого взгляда.

Но она замирает. Ложечка со звоном опускается в стекло. Марго моргает, и я вдруг вижу, как её нижняя губа начинает дрожать. А в следующее мгновение на её глазах появляются слезы.

Блядь.