Это несерьезно

Я осталась стоять посреди спальни с красным платьем в руках. Губы сами собой растянулись в широкой, искренней улыбке, а от паники не осталось и следа.

Правда всё-таки была на стороне мами. С ним я не боялась быть слабой, потому что он никогда не делал из этого трагедию. Он просто брал и решал проблему.

Я сбросила базовое белье, оставив его на полу, и нырнула в прохладный красный шелк.

* * *

Зал роскошного отеля, арендованного под благотворительный вечер, слепил светом хрустальных люстр и вспышками фотокамер. Как только мы переступили порог, Артур положил ладонь мне на талию. И это прикосновение сразу показалось мне иным.

Он прекрасно знал, что под этим струящимся красным шелком на мне ничего нет. И я знала, что он это знает. От этого между нами вибрировало такое электрическое напряжение, что воздух казался плотным.

Артур не отходил от меня ни на шаг. Он вел меня сквозь толпу акул строительного бизнеса, инвесторов и чиновников с грацией хищника. Идеальный фасад: блестящий, уверенный в себе наследник империи и его потрясающая жена.

Мы лавировали между столиками, когда я заметила их.

Отец стоял у барной стойки с бокалом виски, о чем-то переговариваясь с собеседником, а рядом с ним, мрачнее тучи, возвышался Паша.

Я увидела, как изменилось лицо Паши в ту секунду, когда его взгляд наткнулся на нас.

Челюсти сжались так сильно, что под кожей заходили желваки, а в глазах полыхнула такая неприкрытая, злая ревность, что мне на мгновение стало не по себе.

Они направились к нам.

— О, а вот и главное украшение сегодняшнего вечера, — усмехнулся Марк, окидывая меня оценивающим взглядом. — Выглядишь как инвестиция с гарантированной доходностью в двести процентов, Марго. Отличный пиар-ход.

Я хмыкнула, чуть вздернув подбородок.

— Я не просто инвестиция, Марк Александрович. Я монополия. Привыкай.

Отец коротко, одобрительно рассмеялся и перевел взгляд на Артура, пожимая ему руку.

А я посмотрела на Пашу.

Его взгляд метался от моего лица к руке Артура, которая по-хозяйски покоилась на моей талии. Паша тяжело дышал, словно еле сдерживался, чтобы не устроить скандал прямо здесь, под камерами.

И Артур это, естественно, заметил.

Вместо того чтобы проявить тактичность, Воронцов вдруг включил режим абсолютного, демонстративного собственника.

Он прижал меня к себе еще крепче, так, что наши бедра соприкоснулись. Его рука медленно, дразняще заскользила по моей открытой спине, оглаживая обнаженную кожу, спускаясь к самой кромке выреза, туда, где начиналось то самое отсутствие белья. А затем он чуть склонил голову и мягко, совершенно по-настоящему поцеловал меня в открытое плечо.

Я едва не задохнулась от этого жеста, а лицо Паши пошло красными пятнами.

Он дернулся, словно от удара, и резко отвернулся, делая вид, что заинтересовался проходящим мимо официантом.

Спустя десять минут невыносимого напряжения Марка кто-то окликнул, и он потащил Пашу за собой обсуждать какие-то сметы. Мы с Артуром остались одни в нише у панорамного окна.

Я резко сбросила его руку со своей талии.

— Хорош меня мацать, Воронцов, — прошипела сквозь зубы, глядя на него снизу вверх.

Артур невозмутимо сделал глоток шампанского из своего бокала. На его лице играла легкая, ленивая полуулыбка.

— Ты моя жена, хочу и мацаю, в чем проблема?

— В чем? Ты ведешь себя… неприлично.

Он усмехнулся, чуть склонив голову набок.

— Неприличнее, чем вон те? — он незаметно кивнул в сторону колонны, где какой-то тучный седой мужчина, чье имя я никак не могла вспомнить, откровенно лез под юбку своей молодой, хихикающей спутнице.

Я подавилась воздухом.

— Серьезно? А до дома не подождать?

Воронцов снова усмехнулся, скользнув взглядом по залу, и кивнул в другую сторону, где за круглым столом с очень длинной скатертью сидели четверо солидных людей.

— А вон та барышня, уверен, ему сейчас наяривает.

Я присмотрелась.

Лицо мужчины за столом было пугающе невозмутимым, но плечо его соседки действительно совершало весьма ритмичные, едва заметные движения под столом. И, судя по всему, Артур был абсолютно прав.

— Господи, мы же на благотворительном вечере.

Артур лишь равнодушно пожал плечами, и его рука снова вернулась на мое тело, медленно, обжигающе скользнув по моему боку вниз.

— Ты делаешь это специально, — процедила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты специально дразнишь Пашу. Зачем?

Улыбка мгновенно стерлась с лица Артура. Вся его расслабленная, ленивая поза исчезла, уступив место холодной, жесткой концентрации. Глаза потемнели.

— Ты моя жена, — чеканя каждое слово, произнес он, делая шаг ко мне. — И я прошу тебя, Марго, сосредоточиться на этом. Потому что сейчас ты выглядишь так, как будто готова упасть перед своим Пашей на колени и вымаливать прощение за то, что позволила твоему мужу тебя касаться.

— Это неправда.

Артур удивленно, почти насмешливо выгнул бровь.

— Мы женаты девять месяцев, Марго. За всё это время мы были идеальными партнерами, понимали друг друга без слов. И поверь, я не делаю сейчас ничего, чего не делал бы раньше на публике. Только почему сейчас ты напряжена? Почему ты сейчас считаешь, сколько раз я тебя обнял и где погладил?

Я сглотнула, чувствуя, как загнанно бьется сердце.

— Я… я не считаю.

Он подался вперед, стирая между нами последние сантиметры. Его большие, сильные ладони легли на мое лицо, фиксируя его. Он склонился так близко, что я чувствовала жар его дыхания, он едва не касался своими губами моих губ.

Я вздрогнула.

Мое тело, помнящее тот срыв и тот страх перед агрессией, инстинктивно напряглось, превратившись в натянутую струну.

Как бы я ни старалась расслабиться, у меня просто не получалось.

Артур замер.

— Что и требовалось доказать. Что же я тебе сделал, Марго, что ты меня начала бояться? Или… это не во мне дело?

Он медленно перевел взгляд куда-то за мою спину.

Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, на кого он уставился, но руки Артура мягко, но непреклонно удержали мое лицо, не давая отвернуться.

Он снова посмотрел мне в глаза. А затем мягко, до одури бережно коснулся своими губами моих. Это был поцелуй для зрителя за моей спиной, но в то же время в нем была такая пронзительная, отчаянная защита, что у меня перехватило дыхание.

Артур оторвался от моих губ и крепко обнял меня, прижимая к своей широкой груди, прячая от всего зала.