Это несерьезно

Глава 4

Марго

Три месяца назад.

Я толкнула тяжелую входную дверь и переступила порог отцовского дома. В нос тут же ударил стойкий, тяжелый запах алкоголя, смешанный с какой-то затхлой безысходностью, которая теперь постоянно висела в этих стенах.

Тишина особняка давила на плечи. Я сделала несколько шагов по мраморному полу холла, когда сверху, со второго этажа, послышались шаги. На лестнице показался Паша. Вид у него был уставший, а рубашка слегка помята.

— Опять напился? — тихо спросила я, сбрасывая туфли.

— Напился — это мягко сказано.

Паша спустился по ступеням, подошел ко мне вплотную и, не говоря больше ни слова, просто обнял, крепко прижимая к себе.

— Что ты делаешь? А если отец увидит?

Но это были лишь слова. На деле я сама обхватила его за шею, прижимаясь так крепко, словно он был моим единственным спасательным кругом. Господи, как же мне не хватало этих рук. Мама болеет, отец превратился в тень самого себя, на работе творится черт-те что… Иногда мне до одури, до физической боли хотелось, чтобы меня просто обняли. Спрятали от всего этого дерьма хотя бы на минуту.

— Он сейчас, скорее всего, и с кровати встать не сможет, — прошептал Паша мне куда-то в макушку.

Он чуть отстранился и потянулся к моим губам. Я ответила жадно, забыв об осторожности, о страхе, обо всем на свете.

— Может, просто поговорим с ним уже, Паш? — с мольбой спросила я, прерывая поцелуй, но не выпуская его из объятий. — Мы и так слишком много времени потеряли. Сначала прятались, потому что боялись, что он уничтожит твой бизнес. Но ты и так отдал всё своей бывшей. У тебя больше нечего отбирать. Что теперь нас останавливает?

— Не время еще, Рит, — Паша тяжело вздохнул, поглаживая меня по спине. — Ты же видишь, в каком он состоянии. Ему сейчас точно не до нас. Он непредсказуем.

— Может, хоть это отвлечет его от Аньки? Появится новый объект для ненависти. Хоть какое-то разнообразие. Что у него в этот раз? Он же давно не пил.

Паша только неопределенно пожал плечами, собираясь что-то ответить, как вдруг сверху раздался грохот и хриплый рык:

— Это что, блять, такое⁈

Пьяный, сорванный голос Марка заставил нас с Пашей отпрыгнуть друг от друга, как ошпаренных.

Я вскинула голову.

— Пап?..

Отец стоял на верхней площадке лестницы. Он еле волочил языком и едва держался на ногах, цепляясь побелевшими пальцами за кованые перила. Глаза были красными, безумными.

— Вы что, суки, делаете?

Отец попытался сделать шаг вниз, но ноги его не удержали. Он покачнулся и с глухим стуком рухнул прямо на ступени, а затем и вовсе сполз на колени.

Паша мгновенно подлетел к нему. Схватил за плечи, пытаясь поднять этого грузного, обезумевшего от горя и алкоголя человека. Но как только он дотронулся до него, отец вдруг вскинул руки и мертвой хваткой вцепился Паше в горло.

Я с криком бросилась к ним по лестнице.

— Пап, отпусти! Это не то, что ты подумал! — я в панике вцепилась в отцовские запястья, пытаясь разжать его пальцы. — Паша просто меня успокаивал! У меня день паршивый был, понимаешь⁈ Пусти его!

К моему удивлению, он поддался. Руки Марка безвольно упали вдоль туловища. Он перевел на меня мутный, расфокусированный взгляд и вдруг криво усмехнулся.

— Добро пожаловать в клуб.

Отец окончательно обмяк, перестав сопротивляться, и тяжело осел в руках Паши. Его взгляд устремился куда-то сквозь нас, в болезненную пустоту.

— Она с уродом каким-то живет, прикинь… С адвокатом. Стоит вся такая на фото, улыбается…

У меня внутри всё сжалось от болезненной тоски. Я знала, о ком он. Аня. Снова она.

— Пап…

Но он меня даже не услышал. Он барахтался глубоко в своем личном аду, из которого не мог или не хотел выбираться.

— Вот чего ей не хватало, а⁈ — с отчаянием выкрикнул отец, поднимая на меня свои воспаленные глаза. — Я же для нее всё делал, всё! А она… Я же ей сердце свое отдал, с потрохами вырвал и отдал!

Паша тяжело вздохнул и перехватил отца поудобнее, закидывая его безвольную руку себе на плечо.

— Пошли-ка поспим, Марк, — спокойно, но твердо произнес он, поднимая отца на ноги и утаскивая его по коридору в сторону спальни.

Отец едва переставлял ватные ноги, практически повиснув на Паше.

— Я готов был положить весь мир к ее ногам! — продолжал верещать он, оборачиваясь ко мне, и его пьяный крик жутким эхом разносился по пустому особняку. — Весь, сука, мир, Марго! Весь мир…

* * *

Если я думала, что Марк проспится и не вспомнит, что видел нас с Пашей в обнимку, то я снова недооценила своего отца.

Этот диктатор помнил всё.

И вот теперь я сижу в его кабинете, вжавшись в кожаное кресло. Нервно тереблю прядь волос, но всем своим видом отчаянно стараюсь показать, что абсолютно расслаблена и ничего не боюсь.

Отец сидел напротив, за своим массивным столом. Трезвый, мрачный, с тяжелым, свинцовым взглядом, от которого у нормальных людей начинали дрожать колени.

— Просто успокаивал, говоришь? — его голос прозвучал обманчиво тихо, нарушая давящую тишину кабинета.

— Господи, да, — я раздраженно закатила глаза, пытаясь изобразить возмущение. — Нет там ничего такого, о чем ты думаешь. У меня был ужасный день, я сорвалась, Паша просто оказался рядом. Всё.

Отец медленно откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Его глаза сузились, сканируя мое лицо.

— Вот вижу, что врешь мне, Марго, а понять не могу, в чем именно. Сама расскажешь, или мне Павлу челюсть сломать, чтобы память освежить?

У меня внутри всё оборвалось. Я знала отца: если он что-то вбил себе в голову, то вытрясет правду любыми способами. И Паша, который и так рисковал ради меня всем, окажется под ударом.

— Да говорю же, нечего рассказывать! И вообще… у меня парень есть.

Отец замер. Брови медленно поползли вверх.

— Да ты что? И кто же этот бессмертный?

— Не скажу, — отвернулась к окну, скрестив руки на груди. — У нас пока букетно-цветочный период. Не хочу сглазить.

— Чего не хочешь? Сглазить? — Марк вдруг коротко, сухо рассмеялся, но веселья в этом смехе не было ни капли. — Знаешь, дочь… Вот вообще не верю сейчас ни единому твоему слову. Значит, всё-таки придется звонить Паше.

Он резко подался вперед и потянулся к телефону, лежащему на краю стола.

Паника ударила в голову так сильно, что я даже не успела подумать.

— Да боже, пап! — я вскочила с кресла, перегнулась через стол и мертвой хваткой вцепилась в его руку.