Страница 36 из 71
– Так лучше для безопасности. Ты сегодня везде: и на экранах, и в газетах. Даже учителя высказаться успели: не ведите себя как Босохиме. Если ты поедешь спереди, нас тут же заметят и отправят в полицию.
Каноко кивнула – резон в этом был. Аккуратно спрятав искусственные волосы под куртку, она пристроилась сзади. А потом Казуо завел мотоцикл.
Хината завел мотоцикл. Каноко улыбнулась и прижалась к нему всем телом. В груди плескалась жгучая радость – да она эту историю потом еще полгода подругам будет пересказывать. Студент, она, мотоцикл – даже поверить было сложно.
К ночи на улице похолодало, и пелерина безнадежно короткого платья совсем не грела. Ноги и руки давно покрылись мурашками, но адреналин в крови не давал замерзнуть.
– Держишься? – голос у Хинаты был не слишком уверенный.
– Держусь.
– Тогда поехали.
Мотоцикл резко дернулся, двигатель заревел, и они сорвались с места – прочь, в ночную тишину улиц маленького острова. Каноко не знала, куда он вез ее. Сказал только, что на пляж и будет красиво. И она полностью доверилась ему, торжественно решив, что ей понравится все.
– Сюда, – Каноко была безапелляционна. Не то чтобы она так ненавидела кафе или залы с игровыми автоматами. Просто за этот суматошный день уже видела слишком много людей. Хотелось хоть чуть-чуть прийти в себя.
– Нам нужна комната для караоке, – на этот раз Казуо не стал спорить.
Холл был погружен в мягкий полумрак, кое-где освещенный неоновыми огнями. Те мерцали и переливались всеми цветами радуги. С потолка свисали блестящие гирлянды, а световые панели на стенах создавали впечатление, будто она шагнула в другой мир. Парень за стойкой в наскоро накинутой униформе разглядывал их с интересом.
– Что будете заказывать? У нас есть меню коктейлей и снеков на любой вкус. Вам уже исполнилось двадцать один?
– Только через год, – Казуо протянул школьное удостоверение и вежливо улыбнулся. – Что-нибудь без алкоголя, пожалуйста.
Каноко не могла пошевелиться. Что значило «через год»? Как он может быть на год ее старше? Он… Он же школьник! Маленький мальчик, который еще не окончил двенадцатый класс! Друг ее брата. Младшего брата, на секундочку.
– А что желает ваша девушка?
Парень за стойкой низко поклонился, а Каноко чуть не закашлялась. И какая она ему девушка?
– Тоже без алкоголя.
– Не любишь или тоже несовершеннолетняя? – Они уже шли к комнате, когда Казуо задал вопрос.
– Несовершеннолетняя. А вот ты как умудрился к двадцати еще школу не окончить?
– По семейным обстоятельствам. – Он усмехнулся, глядя, как парень-сотрудник прислушивается к их разговору. И продолжил, лишь когда тот отошел: – Бросил школу после девятого, хотел устроиться на работу, помочь матери. А потом, когда понял, что без университета много не заработаешь, вернулся, стал готовиться к поступлению.
У Каноко чуть челюсть не отвисла. Как он с такой историей не стал изгоем в классе? «Нет, наоборот… Брат так о нем рассказывал, что мне казалось, Казуо у них там самый главный лидер». Она помнила по собственной школе, как они в девятом классе гнобили девочку на пару лет старше: та уезжала на год с родителями за рубеж, а вернувшись, узнала, что в японской школе ее заграничное образование не признают, – пришлось идти в тот же класс. У спортсменов полно было и других «семейных обстоятельств».
Тем более жутко для Каноко было оказаться «одной из них», тех неудачников и неудачниц, ставших посмешищем для новых одноклассников. Одна мысль об этом пугала настолько, что возвращаться в школу совсем не хотелось. А Казуо, видимо, как-то справился.
Атмосфера в кабинке причудливым образом смешивала бар – тот самый, куда их, как несовершеннолетних, скорее всего, не пустили бы, и собственную, Каноко, комнату. Кабинку заливал тусклый фиолетовый свет, кое-где разбавленный дюжиной ярких ламп. Постеры айдолов по стенам и разбросанные на диване подушки в виде звезд наводили на мысли о караоке, но даже с ними кабинка скорее напоминала тайное логово императора во дворце. Никому не известный закуток, в котором он вел переговоры с особо доверенными вассалами и личными врагами.
Каноко взяла в руки микрофон и провела пальцем по бархатистому корпусу. Казуо застыл у экрана – не выбирал песню, рассматривал настройки.
– Как тебя зовут? – Он вернулся к дивану и уселся на него, подхватив со столика коктейль. Каноко так и осталась стоять.
– Босохиме.
Притвориться дурочкой было дешевле всего.
– Зачем ты мне помогаешь?
– Не хочу, чтобы ты умер.
– И почему не хочешь?
– Когда люди умирают, это грустно.
– С таким подходом учебник по истории тебе лучше не читать. – Казуо усмехнулся и отхлебнул коктейль. На экране, который обычно показывал субтитры к песням, заплясали разноцветные точки. Комната погрузилась в еще больший полумрак. Так вот что он так долго искал.
Каноко выдохнула. Она еще в «Королеве вкусностей» заподозрила, что разговор будет допросом, и успела придумать собственную тактику.
– Почему за тобой охотятся ёкаи?
– Хотел у тебя это спросить. – Казуо посмотрел ей прямо в глаза. Черные в полумраке – Каноко знала, что они бы остались такими же бездонными зеркальными пуговицами и на самом ярком свете. – Но ты мне даже собственное имя говорить не хочешь. Вряд ли расскажешь, что происходит последние три дня.
– Три? – соображать приходилось с умопомрачающей скоростью. – А что произошло позавчера?
– Какой-то ёкай, предположительно каппа, попытался поджечь дом моего друга. Но наткнулся на другую «мутировавшую» раньше, чем на меня.
Каноко внутренне потерла руки. А вот и пришел долгожданный момент мести: хорошо, что недоёкай напомнил ей про их первую встречу.
– Каппа пытался что-то поджечь? Бре-е-ед. – Пусть попробует теперь объяснить ей, как такое может быть.
Но Казуо лишь расхохотался. Точки на экране освещали комнату бликами. Каноко не могла оторвать он них взгляд.
– Тебе говорили, что ты отвратительно врешь?
– Моего настоящего имени ты так и не понял. Значит, не совсем уж отвратительно. – Каноко отвернулась и не видела, с каким выражением лица Казуо продолжил.
– Вот как раз ты прекрасно знаешь, что каппа-поджигатель – не такой уж бред.
– Почему «как раз я»?
– Ты же пришла сегодня, хотя мне еще никто даже не угрожал. Значит, ты откуда-то в курсе, что сегодня нападения продолжатся. Значит, явно понимаешь в них больше, чем я.