Страница 7 из 31
Так что да, я не идеал, но зачем так кривиться? Я слегка чудная, а не чумная все же девица…
Впрочем, еще немного вежливости и намеков — и этот тип удерет. Оттого решила покончить с этикетом и перейти к делу.
— Заметила, ты сегодня работал на поле один… — начала я, и парень тотчас поднялся. Вздумал сбежать, гад! Но от меня еще никто так просто не уходил, и я добавила уже в спину успевшего сделать шаг студента: — Думаю, дисциплинарному комитету будет очень интересно узнать, почему… И где в это время был твой напарник, за которого ты отрабатывал… причем не бесплатно.
Это была всего лишь версия. Но все улики сходились, так что я решила идти ва-банк. И не прогадала.
Широкие плечи вздрогнули, а в следующий миг парень развернулся всем немалым собой и навис над одной хрупкой девушкой.
— Чего ты хочешь, фискалка? Денег? — сквозь плотно сжатые зубы процедил он.
— Воу-воу-воу… Я похожа на ту, кому медяшки нужны позарез? — протянула я, изобразив, что оскорбилась. Впрочем, не столь сильно, чтобы по-настоящему разозлиться. И поставила локоть на стол. А то, что манжета рубашки сползла, обнажив запястье, на котором красовался отливавший золотом (не чистым, судя по весу, а всего лишь нанесенным поверх стали) браслет, — это уже не я. Это исключительно гравитация.
Парень, не будь дурак, намек понял и сел за стол куда медленнее. И злее. А еще говорят, что после сытной еды можно простить даже недругов. Нагло врут! Этот русый отобедал как следует, я его врагом еще даже толком стать не успела. А волком он уже зыркает. Причем с самого начала.
— Чего тебе тогда?
— Сколько тебе заплатил тот студент в сером пиджаке?
— Какой? — не иначе решив прикинуться дураком, а может, просто выгадывая время, уточнил здоровяк.
— За которого ты сегодня вкапывал вдвое больше положенного, — это я произнесла четко, без тени сомнения. Дрогнувшие плечи сдали этого работягу с потрохами. Так что как бы он сейчас ни удивлялся, как бы ни отрекался — уже бесполезно. — Сколько?
И чуть наклонила голову, посмотрев на сидевшего поверх очков.
Да, я была ниже, но не зря оттачивала стервозный взгляд перед зеркалом несколько дней. Русого пробрало.
— Тридцатку за всю неделю разом… — нехотя выдохнул он и, защищаясь, окрысился: — И что с того?
— А то, что можешь заработать втрое больше, если силенок хватит…
Хотя я и так знала: еще как хватит. Да на таких плечах пахать можно! Ну и сидеть с удобством. Что франтик до меня и делал. А я лишь воспользовалась удобной схемой…
— За тебя еще, что ли? — смекнул студент.
Ну наконец-то!
— И не только… Завтра утром получишь задаток. Половину. Остальное — в конце недели.
— Все деньги завтра наперед, — вступил в торг русый.
Я на это усмехнулась. Вот так всегда. Люди готовы ждать чуда, спасения души, подходящего момента сколь угодно долго. Но деньги, будь добр, вынь да положь сразу.
— Договорились! — произнесла и добавила вопросительно, намекая на то, что хорошо бы хотя бы в конце разговора представиться: — Как тебя…
— Арнас, — выдохнул он и протянул по-простецки руку. Потом вдруг опомнился и хотел ее убрать, но я успела уже пожать мужскую ладонь.
Все же роль ролью, не стоило забывать, из какого я сама теста.
Расстались мы вполне довольные друг другом, и я отправилась на поле, где нашла Найришу на пустой телеге. Выглядела она неважно. И предложение заплатить за посадку и не мучиться восприняла с радостью. А для кармана графини особой разницы не было, достанут из него шестьдесят золотых или тридцать.
Будем считать это посредническими услугами. Зато теперь можно на неделю избавиться от вопросов о даре. Остаток дня Арнас вкалывал за четверых. Мы же с напарницей незаметно удалились с поля и вернулись как раз к перекличке, получив день отработки, русоволосый маг — приличное пополнение своего кошелька, а я — несколько дней передышки и первую настоящую приятельницу.
Блондинка была несказанно счастлива, что ей не придется больше гнуть спину и портить свои руки, вернее перчатки, и, идя на ужин, даже порадовалась, как ей повезло, что именно я стала ее напарницей.
— Главное, чтобы маркиза Девон и баронесса Кастрин ничего не заподозрили. Иначе заложат и не поморщатся, — предупредила Найриша и пояснила: — Я с ними знакома была еще до поступления в академию.
— А кого еще из светского общества ты знаешь здесь? — закинула удочку я.
— Многих, — без тени бахвальства призналась блондинка и, увидев кого-то среди студентов, что шли на ужин в столовую, она вскинула руку и, помахав той, воскликнула: — Патруша, дорогой, ты здесь!
И удивительное дело: этот вроде бы простецкий жест вышел у нее так изящно, что лишь добавил напарнице светскости. Надо бы взять на вооружение.
Меж тем на девичий голос обернулся студент со светлой косой едва ли не до пояса. Миг узнавания. Удивление… И вот уже к нам спешил парень в изящном костюме. Причем он был такого роста, что его лоб отлично бы подошел для ударов о косяки.
— Как раз кое с кем я тебя сейчас и познакомлю… — предвкушающе протянула Найриша с видом человека, который решил облагодетельствовать окружающих и теперь им от такого счастья даже в гробу не спастись.
Впрочем, Патруша или Патрик Йорган оказался парнем неплохим, хоть и чокнутым тряпичником. Правда, он просил себя величать кутюрье.
Моя напарница, представляя нас друг другу, так и отрекомендовала своего приятеля:
— Потомственный одержимый модой и создатель порой странного, но всегда прекрасного.
Тот от подобных эпитетов аж закашлялся, точно схватил лихоманку. Хотя с учетом его утонченного, даже чахлого (особенно при таком-то росте) телосложения болезненность была бы оправданной.
Впрочем, недуг продолжался всего пару секунд, после чего обладатель косицы пришел в себя. И поинтересовался тоном человека, который еще не успел понять, вдребезги ли уже разбита его репутация или пока балансирует на краю, точно хрустальная ваза, которую еще можно подхватить и спасти:
— Нари, надеюсь, больше ничего обо мне вам не рассказывала?
— Не успела, — заверила я.
— Да, решила, что каждый сам должен губить свое имя, в меру талантов и энтузиазма, — гордо отозвалась блондинка и, наклонившись ко мне, шепотом, но так, чтобы Парик слышал, добавила: — Если он решит похоронить тебя под горой нарядов и рассказов о них, дай знать. У меня-то к этим разговорам уже стойкий иммунитет.
— Я все слышу, — заметил обладатель длинной и белоснежной — всем девицам на зависть — косы.
— Тогда делай выводы, — Найриша была сама непробиваемость.
Но, как оказалось, Патрик считал: предупреждения придумали трусы. Предубеждения тоже. Потому спустя совсем немного времени наш разговор — в отличие от пути — свернул не туда.
Шли мы прямо к раздаче. А беседовали сначала о погоде, природе, агрономических испытаниях в академии, к которым жизнь нас не готовила, о том, как Найриша ждет наконец нормальной учебы на факультете стихийной магии. А после — о моде.
Той я интересовалась слабо до последнего времени. Но за два минувших месяца пришлось окунуться и в эту тему. Причем я подошла к ней как к изучению нового языка. Обложилась изданиями: правда, не справочниками и монографиями, а модными журналами, брошюрами с советами. А вместо музеев и архивов посетила несколько салонов дамского платья.
Правда, там на меня посмотрели как на вошь, и, судя по лицам модисток, хотели прогнать. Но я, изобразив прислугу, сослалась на то, что моя госпожа желала бы заглянуть сюда сама, но для начала отправила горничную на разведку. В таком статусе мне позволили побродить меж манекенов — и, так сказать, провести полевой практикум. И хотя я запоминала все быстро, но модная наука оказалась ничуть не проще квантовой магии: чуть что не туда добавишь, сочетание не то выйдет и бац — провал! Взрыв дурновкусия и цунами порицания. Так что пришлось подойти к миру шляпок, кринолинов, шелков и чулок со всей серьезностью.