Страница 64 из 107
– Ага! – восхитился понятливостью слушателя Почётный Чинитель. – И вот, дырища оказалась ничего себе, и пришлось нам поднапрячься. А где ты, Кассия, возьмёшь готовые балки и расстрелы (это такие горизонтальные балки), которые можно сразу перекинуть через всю дыру?! Вот именно! Дыра то, дыра… Вот, радиус твоей планеточки Земли сколько? Пусть, шесть тысяч километров! Диаметр, значит, все двенадцать, если круглая, а не диск! Ну, а тут дырища почти восемь тысяч! Понимаешь, нет?!
Вокруг стало несколько темнее. Грохнул чудно тихий настоящий гром. Похоже, Большой навёл в атмосфере некоторый кавардак – собиралась непредусмотренная гроза. Ему не было дела. Пожалуй, если тут – внизу – разразиться ливень, намокнут только его гусеничные ноги, а голова останется выше, под палящей Золотой.
– И знаешь, пришлось нам – чинителям – наплевать на меры безопасности и ставить балки последовательно встык! То есть, я тут поддерживаю, а мой друг, с новой балкой на спине прется по другой балке, которую я страхую с краю. Там он останавливается, приваривает конец той, что принес, потом возвращается, берет ещё одну, и повторяет трюк! Ну, ты ж понимаешь, Кассия, никаких страховочных ремней при таком диапазоне дыры никак не хватит! Так что, я-то с ремнём, а вот он порется налегке! Отчаянный был чинитель, ой, отчаянный! И всё бы, Кассия, было хорошо, но однажды он оступился! Оступился и… Бедный «Восемнадцатый» должен был свалиться внутрь Сферы, но представь! Тогда бы он сам стал новой кометой внутри! И тогда он, мой героический друг, в последнем усилии, левой гусеничной фалангой, даже не всей, а только сотней гусениц, оттолкнулся от качающейся балки! Из-за чего, вместо того, чтобы свалится в тепло родного золотого солнца, он ушёл прямиком в Большой Космос! Так у меня не стало ещё одного друга! Ой-ой-ой! Как я одинок, девочка Кассия с Земли!
Огромно-преогромный Большой заревел как маленький. Где-то поверху дунуло ветерочком, похолодало, вероятно, от активной жестикуляции и натужного рёва Чинителя от Сферы отвалился небольшой кусочек внутренней атмосферы и уплыл куда-то во внутренний Космос, точно так же, как старый дружок Большого Почётного. Вместе с собой этот кусочек атмосферы унёс и зарождающуюся грозу, что было, может, и не очень хорошо. Потому что в скором времени, Большой снова пойдёт-поедет, и тогда в округе подымится вся, слежавшаяся, за десять тысяч лет железная пыль.
– О мой друг! Мой хороший, добрый друг «Восемнадцатый»! – ревел Почётный Чинитель. – Как мы дружили! Как мы работали! И представь, девочка с маленькой планеты, ведь скорость-то у него была небольшая, то есть, он не мог уйти в Космос насовсем. Однако, без помощи извне, без нас друзей, он должен был неминуемо замёрзнуть. Ведь даже токи, в условиях холодного вакуума текут не так, как надо, стихают по чуть-чуть. А ведь если мой дружок «Восемнадцатый» на орбите, то рано или поздно, но он вернётся. И что же?! Представь, целая замёрзшая, металлическая ваша Джомолунгма валится на Другую Сторону Сферы?! Ведь это новый кратер, как пить дать! И потому, Кассия, потому… Мой друг «Восемнадцатый», пока совсем не остыл, и пока токи все ещё функционировали в его мозгу, начал слать нам по рации свои координаты, и параметры орбиты. У него ведь не имелось реактивных двигателей, правильно?! Потому он никак не мог изменить траекторию. Рано или поздно он бы, всё едино, упал бы назад и причинил этим урон. Дал бы нам лишнюю работу, а то бы ещё убил кого при падении. Вот он и…
– Ты не поверишь, планетянка Кассия. Он – мой друг «Восемнадцатый» – он ведь был очень умный. И тогда он начал разрезать себя сваркой на маленькие части. Сам себя, понимаешь?! Причём, он не только превращал себя в рой осколков, чьё падение совершенно легко выдержать Сфере Мира, а нам, его друзьям, при-легко заделать, замазать маленькие кратеры. Он – мой друг «Восемнадцатый» – он ещё и отбрасывал их подальше – эти куски себя! То есть, выводил их на совсем другие орбиты. Спросишь, для чего?! Для того, чтобы они не падали вместе с ним в одно и тоже место. Вот для чего! Он всё предусмотрел, мой друг «Восемнадцатый»! Конечно, за счёт сварки он чуть грелся, и этим продлевал свою непростую жизнь! Или свои мучения! О, как мне тяжело, Кассия, это всё рассказывать! Как тяжело!
– И вот, он резал и резал, резал и резал! И когда у него совсем кончался в наплечной горелке кислород, он сделал самое последнее, что было надо! Он, представляешь, девочка Кассия?! Он отчекрыжил себе самому голову, чтобы уменьшить общую массу! Возможно, где-то в Большом Космосе до сих пор летает его омертвевшая голова. Возможно! Ой, ой! Как мне тяжело о том вспоминать! А может, что не лучше, его голова где-то и как-то упала на нашу Сферу и испарилась при образовании ударного кратера?! Ведь может быть, может?! Вот и я говорю, что может!
– И вдруг я сам, девочка Кассия, я сам, когда-то тысячу лет после того случая, шлифовал на той стороне кратер, проделанный его милой головой. Головой моего друга «Восемнадцатого»! Ой, как тяжко!
Большой Почётный так расстроился, что более не смог продолжать свой рассказ и взревев гусеничными моторами покатил проветриться по округе. Кассандра и Хватка благоразумно возвратились в родную пещеру. Всё-таки там было куда легче переносить непреднамеренно поднятую Большим ржавую бурю.