Страница 34 из 43
— Зная твою любовь к самоистязаниям, я подумал, что истязать себя пирожками с малиной куда вернее, чем голодом.
Ну, мы и истязались.. а еще немного целовались. Потому что сегодня я позволила себе эту непростительную слабость: любить и быть любимой. Ведь завтра ничего этого может уже не быть. Ни темного, ни пирожков, ни радости, ни меня.. Я шла по лезвию и могла оступиться в любой момент.
Страшно ли мне было? За себя — уже не так. Но все же.. Если это случится, я хочу хотя бы помнить сегодняшний день, вкус малины и мужских губ, тихую радость, которая согревала сердце.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивалось. И пирожки, и отведенное уединению время. А после пришлось работать как проклятым до самого вечера, чтобы в назначенный час флигель сиял. И все это время малефик был рядом. Помогал, поддерживал, верил в меня и мне.. И от этого было и радостно, и совестно, что я не могу открыть ему о себе всей правды. Даже сейчас.
Но с мятежным сердцем я решила, что договорюсь позже. Пока надо было с гостями, которые начали собираться на лужайке перед центральным входом в клуб. На той, к слову, уже играл струнный квартет — тот же, что и вчера. Музыканты не сознались, кто именно их ангажировал, заплатив наперед, но пришли вовремя.
Так что торжественная мелодия наличествовала. А еще были красная лента, ножницы, сияющие радостью лица.
В гостевом зале, куда впускали только членов клуба, было особенно торжественно: бархатные диваны, камин, ковры. Приоткрыла дверь, чтобы просто любопытствующие могли заглянуть внутрь — но не войти.
— Лекарское крыло — для всех, чьим фамильярам нужна помощь, — объясняла я гостям, проводя экскурсии. Их пришлось делать едва ли не дюжину: народу собралось прилично. — Элитный клуб — для тех, кто поддерживает фонд.
Первыми, после того как фонд был торжественно открыт, в залу вошли те, кто уже внес взносы. Лорд Торн, леди Хейл, барон Стоун. Сильвия Морони, которая всучила мне чек на пятьсот золотых со словами: «А договор члена клуба я подпишу потом». Патрик и Нариша — уже не как попечители, а как члены.
А за ними потянулись и другие, внося членские взносы..
Аристократы заходили, растекались по залам и кабинетам, пробуя на вкус десерты, а на зуб — острые шуточки. Это была их стихия неспешных суаре и приемов. А я лишь создала для оных место..
Все это продолжалось до позднего вечера. И, когда последние члены клуба наконец покинули флигель, я, Себастьян, Патрик и Нариша смогли выдохнуть с облегчением. А потом действительно порадоваться и отпраздновать нашу победу! Ибо это именно она и была! Собранные за один день членские взносы покрыли половину вложенных инвестиций. От этой мысли даже долговая петля на моей шее, кажется, чуточку ослабла.
А ведь это только за один месяц!
Мы сидели в малом бирюзовом зале, который Патруша отчего-то полюбил больше всего, дескать, здесь всеми оттенками лазури играет утонченный вкус.
Правда, как по мне, все комнаты, оформленные им, были замечательны. И сейчас сам творец развалился в кресле, задрав ноги на пуфик, демонстрируя всем частичную наготу и легкий эротизм. За оные отвечала дырка на пятке чулка. Большая. Но, кажется, эстету было на нее наплевать, а вот на пустой бокал в руках — нет. На него Патруша взирал с грустью.
Нариша же сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела на луну. Себастьян стоял у камина, прислонившись плечом к полке, и смотрел на меня. Я — на диване, перед которым стоял журнальный столик с договорами, пустая чернильница и тарелка с единственным оставшимся пирожным.
— Я до сих пор не могу поверить, что ты сделала это, — мечтательно вздохнув, протянула подруга, глядя в открытое окно на полуночное небо.
— Мы сделали, — поправила я. — Без вас ничего бы этого не получилось.
Мне в этот миг невыносимо захотелось рассказать всю правду. И Себастьяну. И друзьям. Потому что, говоря ложь, я в своих глазах теряла их доверие. Но если озвучу правду — я потеряю их самих.. И свою свободу тоже.
— Но инициатор, вдохновитель и движущая сила всего этого — ты. Я бы, к примеру, один на такое не смог бы решиться.. — заметил Патруша, вращая пальцем в дыре в успевшем за день запылиться чулке.
«Все ты сможешь. Главное — подобрать правильный стимул», — мысленно возразила я и пожелала другу никогда не оказаться на моем месте. А вслух произнесла:
— Ну, тогда за успех!
Нариша сползла с подоконника, налила себе еще пунша — грушевого, с корицей и капелькой магии, от которой напиток искрился в темноте.
— За успех, — поддержала она.
— За успех, — повторил Патрик.
— За силу духа, которая сильнее отчаяния, — добавил Себастьян.
— За нас, — выдохнула я, поймав на себе долгий внимательный взгляд малефика.
Мы чокнулись. Пунш оказался теплым, сладким, с легкой горчинкой — как этот вечер, как этот день, как вся моя авантюра.
— Знаете, — сказала Нариша, глядя в потолок, — когда я согласилась стать попечителем, я думала, что это будет скучно. Бумажки, подписи, заседания. А тут такое.. — она обвела рукой флигель, нас, луну за окном. — Такое, что маме расскажу — не поверит.
— Мои родители тоже не поверят, — подхватил Патрик. — Они до сих пор считают, что я трачу время на ерунду. А я теперь — официальный попечитель благотворительного фонда при академии магии!
— Ты еще и официальный кутюрье при фонде, — поправила я, и тут в дверь центрального входа кто-то неистово замолотил..
На миг мы замерли, переглянулись. Кто-то из членов клуба? В полночь? Мы же только открылись..
Себастьян отправился узнать, кого нелегкая принесла, а я подхватилась следом. За мной — и Нариша. Последним — Патруша, который так и не нашел свои башмаки и потопал без них.
Когда малефик открыл дверь, стоявшая за ней девушка не сразу среагировала и точно ударила бы темного по лицу занесенным для очередного стука кулаком, если бы Себ не уклонился.
Но это ерунда по сравнению с тем, кого студентка прижимала к груди второй рукой. Того самого василиска, что я видела вчера на ритуале призыва.. Маленький, чешуйчатый, почти дохлый. Он дышал тяжело, с хрипом, и его чешуя словно помертвела вместе с самим зверем.
— Я.. он.. помогите.. Вы же можете.. Фонд.. — она бормотала несвязно и отчаянно, кажется, сама толком не понимая, что говорит. Да и осознавала все происходящее с трудом. Вот, даже двери перепутала..