Страница 32 из 43
Вот только даже с учетом денег Хэйл суммы все еще не хватало. Ба вышагивала рядом, пока я выискивала на улице кузена министра юстиции Эдвина Торна и наследника щедрого мецената Стоуна, надеясь, что сынишка Оливер пошел широтой души в отца.
Но ни того, ни другого видно не было. Похоже, уже ушли в малый банкетный зал, где, по словам Себа, проходили все основные празднования. К слову, малефик пробовал несколько раз приблизиться ко мне, но я, видя это, махала рукой: «Потом, все потом!».
Вот и сейчас я поспешила за остальными в зал, который оказался украшен живыми цветами: жасмин, пионы, розы — все не иллюзорное. Приятно. А то обычно маги горазды на фантомы и наведенные запахи, после которых раскладывается голова.
Нет, чары — это хорошо и даже прекрасно. Но когда они подменяют собой абсолютно все, то настоящего не остается, как радости обычной жизни.
В углу играл струнный квартет — студенты с музыкального отделения (да-да, в академии было и такое). Пахло духами, весной и пуншем — его разливали в хрустальные бокалы и разносили на подносах слуги.
Взяла бокал, чтобы занять руки и те не выглядели пустыми, и двинулась в толпу.
Первым меня нашел лорд Эдвин Торн, кузен министра юстиции. Он был высок, худ и носил монокль, который то и дело выпадал.
— Леди Бэтфлейм. — Он взял меня под локоть. — Наслышан о вашем фонде. Говорят, вы творите чудеса. И тем приятнее было получить от вас личное приглашение..
— До чудес я пока не дошла, только рутина, — улыбнулась я чуть кокетливо. — Но они в планах тоже есть. Вы не хотите стать одним из волшебников, которые их творят?
Вот так. Прямо и без экивоков. Потому что время загодя обдумать ответ на этот вопрос у Эдвина уже было.
И он согласился! Встречу для подписания договора и внесения денег назначила на час во флигеле.
Едва он отошел, как меня перехватила Сильвия Морони, дочь барона, которая жаждала стать непременно первым членом моего клуба. Хотя, судя по всему, эта девица во всем привыкла опережать остальных, заставляя тех дышать ей в спину. Напористая, прямая, целеустремленная. Не тратящая сил на светское «вы», она сразу тыкала местоимением. Но, подозреваю, и копьем могла. В общем, шустрая девица. Хотелось спросить: она вообще когда-нибудь устает?
— Как тебе удалось заставить «Сплетник» написать о фонде? — без обиняков уточнила она. — Причем целых два раза!
— Что здесь странного? — Я приподняла бровь.
— А то, что на моей памяти этот буклет обычно никого не хвалит. Скандалы, интриги, слухи, побольше грязи..
— Ужас! — выдохнула я.
— Читать невозможно! — согласилась Сильвия.
— Но читают.. — хмыкнула я.
— Абсолютно все! — с хитрой улыбкой заверила девица, всем своим видом давая понять: и читают, и перечитывают, и бережно хранят особо пикантные статьи.
На этом мы с ней и распрощались. А я продолжила поиски. И спустя еще несколько желающих вступить в клуб я таки добралась до Оливера Стоуна. Молодого, смущенного, с криво повязанной бабочкой лорда.
— Леди Бэтфлейм. — Он протянул мне сразу чек на тысячу золотых. — Я хотел бы присоединиться к меценатам..
Похоже, кто-то очень торопился быть похожим на отца. Спасибо ба за такую наводку!
Как итог, договор мы скрепили лишь клятвой, оставив подписание на завтра, на два часа после полудня.
И если с инвесторами, кажется, все — я собрала нужную сумму, пусть два чека еще не были у меня в руках, то с желающими вступить или хотя бы узнать о фонде все только начиналось.
Об Аните Бэтфлейм говорили, меня знали. И это не только заслуга «Сплетника», но и итог моих знакомств, да даже брошка, подаренная серому кардиналу Модесте.. Каждый из множества брошенных мной камешков сейчас создал эту лавину, из-под которой я сумела выбраться, только когда вечер кончился и все разошлись. Вечер получился насыщенным разговорами, улыбками, заверениями.. но я так и не отпила ни глотка из бокала с пуншем. И сейчас стояла с ним одна в зале.. Почти одна. Был еще Себ.
Я вдруг поняла, что так оказалась занята, что с малефиком мы не перемолвились и парой слов. А он.. Не пытался обратить на себя внимания, просто был все это время рядом.
Другой бы парень на его месте наверняка вспылил, потерял терпение, но не проклятийник.
Он подошел, обнял меня со спины и выдохнул:
— Потанцуем..
— Музыканты уже ушли, — напомнила об очевидном.
Маг щелкнул пальцами, и откуда-то с потолка полились звуки арфы и скрипки.
— Я скверно танцую, — предупредила я о том, что у кое-кого ноги будут все оттоптаны.
Но ни Себа, ни меня это не остановило. Вдруг поняла, что и правда до безумия хочу танцевать. Плевать на тяжесть в ногах, на усталость.
Я пропустила весь этот вечер, когда другие веселились. И сейчас мне захотелось прикоснуться к этому празднику, пусть с запозданием, но получить капельку его волшебства.
И мы в него окунулись.
Себ развернул меня, и я увидела его лицо. Как и у меня, уставшее. Что ж, у его тайн тоже была цена. Ранения, о которых никто не должен знать, молчание, двойная жизнь..
Но сейчас думать об этом не хотелось. Ни о чем не хотелось. Только смотреть. Глаза в глаза..
Малефик дотронулся до моих очков, осторожно снимая их и убирая в карман. И вроде бы простой жест, но в нем оказалось столько личного, интимного, что я ощутила себя словно голой под темным мужским взглядом.
— Потанцуем? — спросила я ради того, чтобы нарушить эту странную, затягивающую, словно в омут, тишину.
Голос получился надсадным.
— Да. — У малефика он был ничуть не лучше.
И мы стояли, качаясь в такт лившимся с потолка звукам. Ноги, несмотря на тяжесть уже разрядившихся артефактов (когда бабуля исчезла — я и не заметила), были легкими. А вот голова — тяжелой. Настолько, что я не смогла ее удержать и положила на мужское плечо. Оно было таким удобным.. Лучше любой подушки.
Кажется, это была последняя мысль перед тем, как я то ли уснула, то ли упала, а скорее плавно опустилась в обморок.
А дальше были только ощущения, сквозь плотную вату дремы. Вроде меня куда-то несли, чем-то укрывали, что-то говорили..