Тиллинхэст

Спина Себастьяна выгнулась в потягивании. Его глаза открылись с толчком. Он сел на диван. Тиллинхэст чувствовал неподвижность Сары рядом с собой. Он смотрел, как Себастьян кутается в одеяло, как щурится в темноте гостиной. Что Себастьян мог видеть из них, гадал Тиллинхэст? Фигуры в темноте, блестящие глаза?

— Я чувствую запах бензина, — было первое, что он сказал шёпотом.

— Да, — сказал Тиллинхэст. — Мы знаем.

Себастьян вцепился в одеяло и пошевелился на диване. — Я голый, — сказал он. — Кто-то снял с меня всю одежду.

— Мы сняли, — сказала Сара. — Она была мокрой. Ты слишком замёрз. Нужно было согреться.

Себастьян пошевелился на диване, свесив ноги с края, неуверенно нащупывая босыми ступнями пол. Его пальцы сжались, когда они коснулись пропитанного бензином ковра.

— Я пришёл присоединиться к вам, — сказал он, его голос был высоким и слабым.

Тиллинхэст и Сара ничего не сказали.

— Я знаю о вас, всё о вас. Я забрал ваши паспорта. И я отправил вам газету. — Он остановился, запыхавшись, и снова обмяк на диване.

— Ты неважно выглядишь, — сказал Тиллинхэст. — Ты сильно замёрз там. Ты нормально питался? — В груди Себастьяна была птичья худоба, которую Тиллинхэст мог видеть там, где расходилось одеяло. Его кожа была натянута на рёбрах и грудине.

— Мне не нужно, — сказал мужчина, его голос был быстрым, глаза широко раскрыты и бегали по комнате. — Нет нужды.

— Конечно, нужно есть, — сказал Тиллинхэст.

— Нет, — сказал мужчина, — потому что я хочу присоединиться к вам. Я хочу быть как вы.

— Как кто? — спросил Тиллинхэст. Он знал, что мужчина скажет, конечно. Или он знал? Возможно, нет. Возможно, что-то всё ещё могло удивить его. Какое слово было для того, кем он был, кем стала Сара? Сначала у него не было никакого слова. Себастьян мог сказать много вещей, но подходило ли что-то из них? Тиллинхэст слушал с чем-то вроде нетерпения, чтобы Себастьян назвал вещи, людей, стоящих перед ним.

Рот Себастьяна скривился, когда он пытался подавить понимающую улыбку. — Вы, — сказал он. — Вы, ну, знаете.

— Что? — сказал Тиллинхэст.

— Вы, — снова сказал Себастьян, затем рассмеялся, прижав руку ко рту, чтобы подавить смех. Он перестал смеяться, и рука упала на колени. Его улыбка померкла. Он больше не был так уверен. Огонь в его глазах тускнел, превращаясь в замешательство. — Вы — я знаю, что вы. Это связано с Линой Браун. Я понял. Ты, — он указал на Сару, — ты убила того парня, Эллиота Чемберса. В Провиденсе. А ты, — он посмотрел на Тиллинхэста, его голос был увереннее, громче, — ты убил много людей. Я знаю о двадцати за последнее десятилетие, но уверен, что их больше. Я следил за тобой, присматривал за тобой. И я не один. Райан, он следил за тобой в Лондоне. Он помогал. Он сказал мне отправить карточку. Он сказал, что ты поймёшь, что это значит.

— Ты действительно веришь в это? — спросил Тиллинхэст. Он сохранял спокойствие. На самом деле он был спокоен. Он так долго ждал этого момента, и теперь он наступил. Вот он, в этом моменте, который создавался несколько жизней. Его поймали. Но это не имело значения.

Тиллинхэст чувствовал, что собирается сделать что-то очень жестокое. Мужчина был ребёнком, по сути. Это было несправедливо. И он увидит их приближение, он будет знать, что произойдёт. Это нарушало все маленькие правила Тиллинхэста. Но это не имело значения — он всё равно сделает это.

— Я знаю, что вы! — закричал Себастьян. — Если вы не позволите мне присоединиться к вам, я разоблачу вас! Я донесу на вас!

— На кого? — спросил Тиллинхэст.

Себастьян моргнул на них. Когда он снова заговорил, его голос дрожал. — Я следил за вами, и я знаю, что вы. У меня есть доказательства.

— Доказательства, — сказал Тиллинхэст.

— Да! У меня есть ваши паспорта, и у меня есть вырезки из сообщений о смерти людей, которых вы убили, и я знаю, что вы возвращались сюда снова и снова. Годами!

— У тебя есть мои паспорта, — сказал Тиллинхэст. — Что это доказывает?

— Они очень старые! Их куча, все с разными именами и датами рождения и местами, и на всех твоя фотография. На всех фотографии того, кто выглядит точно как ты.

— Что это доказывает?

— Что ты имеешь в виду? — Мужчина начинал плакать. Он не рыдал или что-то, но слёзы текли по его щекам, когда он говорил.

— Я мог бы быть преступником. Я мог бы увлекаться исторической реконструкцией. Я мог бы просто делать их для удовольствия. Этого недостаточно.

— Люди, которых ты убил — оба! Вы убивали людей десятилетиями. И ты убил того парня!

— Люди, которых мы убили? — спросил Тиллинхэст. Чем больше проходило времени, тем спокойнее он становился. — Ты можешь доказать, что мы их убили?

— Пока нет, но —

Тиллинхэст перебил его. — Я не думаю, что ты сможешь, потому что если бы мог, я думаю, нас бы уже поймали. Я не думаю, что убийство — это то, что сошло бы мне с рук. Людей можно отследить. Как часто людям сходит с рук убийство? Убийство большого количества людей?

Плечи мужчины тряслись, его лицо сжималось, рот кривился, глаза сужались. Он всё ещё плакал. — Ты возвращался сюда. К церкви и дому. Ты делаешь это регулярно.

— Это семейная собственность, — спокойно сказал Тиллинхэст. — Она передавалась из поколения в поколение моей семьи. Мы действительно сильно похожи друг на друга. Но это не преступление — наследовать собственность. Это не преступление — быть похожим на своего деда.

Мужчина закрыл лицо руками и покачал головой. — Я могу доказать это, — тихо сказал он в руки. — Я могу доказать это. Ты должен позволить мне присоединиться к вам. — Тиллинхэст видел, как глаза Себастьяна метались между ним и Сарой, как в отчаянной мольбе. — Я проделал работу, — сказал он. — Я всё выяснил. Я знаю тебя, я прочитал о тебе всё, я посетил все места. Я знаю тебя лучше, чем кого-либо. Ты должен. Ты должен позволить мне.

— Присмотри за ним, — сказал Тиллинхэст Саре и вышел из комнаты. Он прошёл к передней части дома, спустился по ступеням в подвал. Он поднял мужчину, убитого Сарой, в могилу и насыпал слой земли. Там было место ещё для одного. Он поднялся наверх и из шкафа в буфете у двери взял свой молоток. Он вернулся в гостиную.