Тиллинхэст

Он заглянул в подвал. Лопата была брошена в открытую могилу, и он видел её ручку, торчащую из траншеи. Мужчина лежал там, неподвижный, его кожа серой, широкие, тёмные раны на шее и груди. Сары там не было. Он поднялся по лестнице на верхний этаж. Подъём утомил его. Он заглянул в спальни. Её там не было. Но в детской, где она всё это время находилась, её сумка была на полу, её красный плащ висел на стуле, ботинки под ним, незавязанные, ждали. Она не уйдёт далеко, не так ли? Она не пойдёт в город без обуви, не одетая, грязная из подвала?

Тиллинхэст снял испачканную рубашку и надел свежую. Это было трудно сделать одной рукой, не слишком тревожа повреждённое плечо. Он не потерял много крови. Лицо всё ещё болело, но меньше. Скоро станет лучше. Он спустился на первый этаж, сильно опираясь на перила. Теперь он двигался лучше, он восстанавливался. Входная дверь всё ещё была приоткрыта, как она оставила её, и он выглянул на подъездную дорожку. На краю двери было что-то. Присмотревшись, Тиллинхэст увидел, что это мазок его собственной крови. Неважно. Он стёр его манжетой рубашки.

Он вышел на гравий дорожки. День был безоблачным. Хотя воздух был холодным, небо было ярким, и свет болел в глазах. Тиллинхэст поднял руку, чтобы заслонить их. — Сара? — позвал он. Он остановился и прислушался. Ветер дул сквозь деревья с шумом, похожим на журчащий ручей.

Она не выйдет на дорогу, где её могут увидеть люди, не так ли? Свет был таким ярким, что он не мог соображать. Ветер был таким громким, хруст гравия под ногами был таким оглушительным. Она не сделает этого, не так ли? Он прижал руки к глазам. В темноте он мог мыслить яснее. В чём была реальная опасность? Опасность в том, что она может встретить кого-то. И если она встретит кого-то, что может случиться? Она не причинит им вреда. Она в безопасности. Безопаснее, чем обычно. Она вся в крови, правда. Но они предположат, что с ней что-то случилось. Это первое, о чём подумает человек, не так ли? Так что всё будет хорошо. Нет, не хорошо. Не совсем хорошо. Хорошо на мгновение, а затем сложно. Они поймут, не так ли, что это не её кровь?

Он проверит задний сад. Возможно, она там. Возможно, ей просто нужно было подышать воздухом, и она там, в тени дуба, лежит на газоне. Он вернулся в дом и пошёл по коридору к задней двери. Он вышел на заднее крыльцо. Газон был чист. Он прищурился на дуб. Ничего. Ничего необычного, ничего странного. Как долго он был без сознания? Он не мог сказать. Солнце было низко, но не настолько. Который час был, когда Сара начала кричать из подвала? Когда он отнёс её туда? Как долго он писал? Он понятия не имел. Казалось, днём. Поздним днём?

Тиллинхэст спустился по лестнице и вышел на лужайку. Он огляделся, посмотрел на деревья и низкие кустарники, окаймляющие сад. Никаких следов её. Никаких следов чего-либо. Где она? Она не могла быть далеко. Он не мог быть без сознания так долго. Она не знала дороги. Машина всё ещё была перед домом. Ему просто нужно было сохранять спокойствие и продолжать поиски. Его взгляд упал на маленькую калитку в каменной стене, которая отделяла заросший край сада от леса.

Снова этот шум, когда он поспешил к деревьям. Он слышал его из леса, а затем ветер подул ему в лицо, и шум его заполнил уши, как океан, как белый шум. Он перепрыгнул через калитку, когда дошёл до неё, задев повреждённую руку так, что его затошнило. Он, должно быть, выглядит ужасно, подумал он, снова прижимая пальцы к носу, к щеке. Рубашка была не заправлена, манжеты болтались на руках. Он пробирался сквозь деревья. — Сара! — крикнул он. — Сара!

Лес окружал дом со всех сторон примерно на полмили, прерываясь только дорогой на юге и церковью на востоке. На северо-западе он уходил дальше, соединяясь с другим, более старым массивом, который был там ещё когда Тиллинхэст был мальчиком. Куда бы пошла Сара? Он остановился и представил, что входит в лес впервые. Какое направление он бы выбрал? Были более ясные пути, которые не были тропами, но были по крайней мере проходимыми маршрутами. Возможно, новичку они показались бы тропами. Возможно, Сара последовала бы за ними? Но с другой стороны, что, если она прячется? Возможно, она будет их избегать.

Сначала он действовал хаотично. Он бросался туда-сюда, заглядывал между деревьями, в углубления земли и за упавшие стволы. Свет стал розовым, затем тусклым, затем наступила ночь. Ему нужен был, он знал, более системный подход. Его одежда теперь была грязной от того, что он приседал на землю и задевал деревья и кусты. Его плечо всё ещё кровоточило, и ткань с правой стороны груди прилипла к нему. Он вернулся к маленькой калитке и отправился в путь, намереваясь идти по спирали через лес вокруг дома. Он шёл медленно, сканируя землю, вглядываясь в темноту. — Сара, — говорил он, идя, — Сара.

К утру он достиг внешней границы этой зоны и изменил подход, прочёсывая прилегающий лес к северо-западу. Здесь деревья были больше, подлесок гуще. Это замедляло его. Земля была неровнее и уходила вниз к ручью. Потребовалось до полудня следующего дня, чтобы добраться до него. Солнце было максимально высоко для этого времени года. Он сел на опавшие листья, устилающие берег ручья. Он должно быть шёл целый день. Может, дольше. Где она? Он не видел никаких признаков. Он звал её часами и не получил ответа.

Что, если она не побежала в лес, а пошла в город? Что, если она села на автобус до Провиденса? Она могла быть где угодно. Где угодно в стране, или, если ей удалось сесть на рейс, почти где угодно в мире. Было эгоистично с его стороны думать, что раз он сам мог бы пойти в лес, то и она сделает так же. Было столь же вероятно — нет, гораздо вероятнее, — что она будет искать город, где есть другие люди. Он искал не в том месте, он теперь был уверен. И он потерял так много времени!

Но, он вспомнил, у неё не было обуви, пальто, сумки, денег или мобильного телефона. В наши дни трудно ориентироваться без этих вещей. Возможно, она не ушла так далеко. Возможно, она всё ещё в Уксфорде, и он найдёт её и вернёт.