Тиллинхэст

— Я просто хочу поговорить, — сказал он. — Я слышу, как вы дышите, я знаю, что вы там. — Он замолчал, затем выбрал другую тактику. — Американцы очень щепетильны насчёт своего воздушного пространства, — сказал он. — Им не понравится, что они не знают, что с ней случилось. Строгие правила и в отношении иммиграции. Им это совсем не понравится. У вас могут быть проблемы. Большие проблемы. Но я могу вам помочь.

Сара ничего не сказала.

— Я пытаюсь вам помочь, — сказал он. — Вы понимаете?

Он всегда говорил тихо, никогда не кричал. Тем не менее, с первого раза, когда он позвонил в дверь, Сара всегда запирала дверь, когда была в квартире, оставляя ключ в замке, чтобы дверь нельзя было открыть снаружи, даже тому, у кого тоже был ключ. Она избегала ходить куда-либо, кроме продуктового магазина, где работала.

Он ударил рукой по двери. — Ты тупая сука, я видел тебя в окне. Я знаю, что ты там, — прошипел он. — Тупая сука. Я вернусь.

Тело Сары гудело от энергии. Внутри неё было что-то, что ждало выхода, настойчивое и неудержимое, как чихание. В конечностях появилось незнакомое покалывание, начинавшееся, казалось, в позвоночнике и расходившееся до кончиков пальцев рук и ног. Ей хотелось разбить трубку домофона о стену. Ей хотелось удариться головой о тёмное деревянное покрытие входной двери.

Новые поиски в интернете. Джеймс Ли, как оказалось, тоже был мёртв: человека с таким именем нашли в зарослях Хэмпстед-Хит в 1992 году. Однажды весенним днём, в первый раз, когда Сара смогла сидеть с открытыми окнами, она искала Стивен Купер + Лина Браун , Джеймс Ли + Лина Браун , А. Дж. Агарвал + Лина Браун , Статли Тиллинхэст + Лина Браун . Для первых трёх — точных совпадений не было. Для четвёртого — сотни. Оттуда Сара нашла Уксфорд и странную историю эксгумации и суеверий. Сначала она была разочарована: всё это произошло слишком давно. Сто лет назад, больше. Но что насчёт того, что полиция говорила о поддельных документах Лины? Что, если она просто украла имя с надгробия? Люди так делают, не так ли? Сару не удивило бы узнать, что её мать была преступницей, скрывалась или что-то в этом роде. На самом деле это прояснило бы многое. Лина Браун и Сара Тиллинхэст, Лина Браун и Статли Тиллинхэст. Чтобы увидеть надгробия, подумала Сара, Лина, должно быть, была в Уксфорде. Даже если всё это подделка, она должна была там быть и видеть эти имена.

Сара играла с часами — открывала крышку, заводила их и ставила время. Она завела их сейчас и почувствовала, как натяжение увеличивается, а затем внезапно раздался небольшой слышимый щелчок и некое сотрясение механизма, которое она почувствовала пальцами. Она поднесла их к уху, но они больше не тикали.

Сара просыпалась. Она вернулась в своё тело, и боли не было. Кровать была тёплой и мягкой, одежда приятно касалась кожи. Она дышала легко и спокойно. Она поднималась к поверхности, и это было похоже на всплытие к поверхности озера — пузырьки поднимаются, свет проникает сквозь воду. Она была почти у цели. Ещё секунда, и она прорвётся.

Когда Сара проснулась, комната была залита жёлтым светом позднего послеполуденного солнца. Она чувствовала тепло камина. Конечности казались длинными и свободными, голова ясной. Зрение было острым — острее, чем давно. И Статли Тиллинхэст, она знала, был внизу. Теперь она могла вспомнить, она узнала его лицо, его голос. Она слышала, как он передвигается. Сара вдохнула и почувствовала дым от камина, старый пыльный воздух комнаты, намёк на лес снаружи. Был и ещё один запах, влажный, землистый, как мокрые листья или только что перекопанная грядка. Сара помнила этот запах — это был запах Лины.

Сара подложила подушки к стене за кроватью и села, откинувшись на них. Он уже поднимался по лестнице. Трубка снова была в её руке. Она проследила взглядом от руки вверх по стене к пластиковому пакету, висящему на гвозде над её кроватью, почти пустому. Что было в нём? Похоже на кровь. Он был на лестничной площадке снаружи. Всё было хорошо — удобно и легко. И через мгновение он будет в комнате с ней.

Сара сидела и ждала.

Глава двадцать первая

Когда солнце садилось, Тиллинхэст снова поднялся наверх, чтобы заменить пакет. Когда он вошёл, он был поражён, увидев, что девушка сидит в кровати. На мгновение она была так неподвижна, что казалась почти неодушевлённой. Тиллинхэсту показалось, что он смотрит на фотографию. Затем она пошевелила головой. Она рассматривала свои предплечья, где была ранка от первой канюли и от второй, всё ещё прикреплённой.

— Сара, — сказал Тиллинхэст, входя.

Она подняла на него глаза без какого-либо заметного удивления или тревоги. — Мне становится лучше, — сказала она.

Тиллинхэст был ошеломлён её спокойствием, гладкой открытостью лица. В груди нарастало странное чувство, которое он не мог определить. Он вспомнил, что держит пакет с кровью, и убрал руки за спину, чтобы спрятать его.

Она вытянула руки перед собой. — Так что это?

Тиллинхэст подавил кашель. — Это переливание крови, — сказал он. — Чтобы помочь с твоей болезнью.

— Это выглядит довольно несерьёзно, — сказала Сара, повернувшись, чтобы посмотреть на пустой пакет.

Тиллинхэст кивнул — это было всё, что он мог придумать. — Полагаю, это справедливо, — сказал он.

— Ну, — продолжила Сара, нажимая пальцем на синяк от канюли, которую она вырвала, — похоже, это работает, так что, думаю, мне не на что жаловаться.

Волна печали накрыла Тиллинхэста, такая сильная, что он сгорбился, словно от удара. И всё же было и некоторое облегчение, и радость.

— Я хочу кое-что сделать, — сказала она.

— Что угодно, — сказал Тиллинхэст, а затем почувствовал смущение от собственного рвения и странного, сдавленного тона, которым он это сказал.

— Я хочу выпить, — сказала она. Она закусила кончик указательного пальца. — Я ведь ещё могу пить, да?

Тиллинхэст кивнул. — Ты ещё можешь пить, — сказал он. — Но у меня в доме ничего нет.

— Мы можем пойти куда-нибудь?

Тиллинхэст помог ей отсоединить канюлю от трубки, а затем накрыл её марлей, закрепив пластырем — так, он надеялся, она останется чистой и на месте. Он всё спрашивал, не больно ли ей, просил сказать, если будет больно. Она отмахивалась от него закрытыми улыбками, лёгкими покачиваниями головы. Она причесалась и завязала волосы, и он мог видеть форму её лица.

Она была одета, но Тиллинхэст ждал внизу, пока она наденет носки, затем помог ей надеть красный плащ у двери.

— Далеко? — спросила она.

— Недалеко, — сказал Тиллинхэст. — Я отвезу нас.