Тиллинхэст

К тому времени, как он вернулся, он довёл себя почти до паники. Что, если ей стало хуже? Что, если она умерла? Что, если она пришла в себя и сбежала или каким-то образом привлекла чьё-то внимание? Что, если она спустилась в подвал? На подъездной дорожке он заглушил двигатель и позволил машине катиться к дому, так что единственным звуком был хруст колёс по гравию. Он хотел увидеть, есть ли кто-нибудь там, до того как его увидят. Но когда он выехал на вид дома, он расслабился. Всё было темно.

Значит, она не сбежала и никого не вызвала. Но в порядке ли девушка? Тиллинхэст вошёл в дом и поднялся по лестнице через две ступеньки, с пакетами в одной руке и ключами в другой, пальто всё ещё на плечах. Он вошёл в её комнату.

Огонь почти погас, и он едва мог видеть. Тиллинхэст зажёг свечу на каминной полке и при её мерцающем свете посмотрел на девушку. Её дыхание было шумным, с высоким хриплым свистом, что сильно встревожило его. Её кожа выглядела серой и тусклой. Он коснулся её лба — холодного, влажного.

Он поставил пластиковый пакет, который дал ему Джейсон, на прикроватную тумбочку и распаковал его. Он выстроил маленькие ампулы, разложил шприцы в прозрачных упаковках, их иглы скрыты зелёными пластиковыми колпачками. В пакете Тиллинхэст также нашёл индивидуально упакованные спиртовые салфетки и маленькую упаковку бактерицидных пластырей. Джейсон был предусмотрителен. Еду он оставил рядом с кроватью.

Тиллинхэст спустился вниз, снял пальто и запонки, закатал рукава рубашки и вымыл руки и предплечья в раковине жидким мылом. У него был сладкий запах. Затем он вернулся и стал обдумывать, как действовать дальше. Еда, вероятно, была правильным началом. Он взял один из бананов из пакета и подержал, глядя на неё. Это не сработает — она была без сознания. Она не будет жевать и глотать. Он убрал его обратно, взял один из маленьких картонных пакетов молока. Вверху было круглое отверстие, закрытое фольгой, предназначенное для соломинки. Как он представлял себе это? Теперь, стоя над ней, это казалось невозможным. Она могла подавиться, могла захлебнуться. Он положил пакет обратно. Возможно, сначала лекарства. Возможно, они вернут её ближе к поверхности, к состоянию, в котором она сможет есть.

Зажав одеяло между указательным и большим пальцами правой руки, он откинул его с девушки и сложил у ножек кровати. Она не пошевелилась. Как правильно действовать? Антибиотики, затем обезболивающее: сначала самое важное, но и самое простое. Тиллинхэст вскрыл спиртовую салфетку и протёр руки, затем открыл вторую и протёр широкий участок на внешней стороне левого бедра девушки.

Он взял один из шприцев и снял пластиковый колпачок с иглы, которая была тонкой и почти невидимой в темноте. Другой рукой он взял одну из стеклянных ампул и перевернул её, затем ввёл иглу через фольгу в крышке. Он набрал жидкость в шприц, держа его на уровне глаз, чтобы отмерить дозу по делениям на пластике. Затем он вынул иглу и слегка нажал на поршень, пока капля жидкости не выступила на кончике иглы. Нужно ли было делать это, чтобы предотвратить попадание пузырьков воздуха? Он не был уверен. Прошло много времени с тех пор, как он наблюдал за подобными вещами или даже был внутри больницы. Лучше сделать это для безопасности.

Он держал шприц в одной руке и повернулся к девушке, опускаясь на колени на пол у её кровати. Затем, как сказал Джейсон, он ввёл иглу в её бедро и осторожно, но уверенно нажал на поршень. Он вынул иглу и увидел, как из прокола выступила капля крови. Он наложил пластырь. Он делал вещи и похуже, и он знал это, но ощущение, когда он вводил иглу в плоть девушки и вынимал её, переворачивало желудок Тиллинхэста. Он бросил шприц в пластиковый пакет, который дал Джейсон.

Девушка лежала на матрасе с руками по бокам, ладонями вверх. Тиллинхэст поднял её левое запястье, ближайшее к нему, и осмотрел его. В комнате было слишком темно — он не мог видеть как следует, поэтому взял свечу с каминной полки и поставил её на прикроватную тумбочку. Он снова подошёл к ней и всмотрелся во внутреннюю сторону её запястья. Сквозь кожу была видна сеть кровеносных сосудов. Они были наиболее заметны ближе к кисти, но казались крупнее выше. Что было бы легче? Он взял резиновую ленту из набора Джейсона на тумбочке и обернул её вокруг её руки чуть ниже локтя, затянув. Он снова посмотрел. Вены были немного заметнее. Он коснулся их пальцами, слегка нажимая. Он определил кандидата: на середине внутренней стороны предплечья, видимая; едва, как он думал, ощутимая на ощупь.

Снова Тиллинхэст вскрыл упаковки со спиртовыми салфетками и протёр сначала руки, затем её кожу. Он взял другую, более тонкую иглу, другую, меньшую ампулу, наполнил одну другим, снова нажал на поршень, пока жидкость не выступила на кончике иглы. Следующий шаг, как его выполнить, был не ясен. Он держал иглу в левой руке, а правой взял её запястье. Он видел вену, сосредоточился на ней, поднёс иглу близко, коснулся, затем ввёл. Экспериментальное потягивание поршня вытянуло багровую каплю через иглу, которая рассеялась в прозрачной жидкости внутри шприца, окрасив её в бледно-розовый цвет. Тиллинхэст почувствовал дрожь, маленький трепет при виде этого, но это было не то, с чем он не мог справиться. Он нажал на поршень, вынул иглу и прижал другой пластырь к этому месту.

Эффект был почти немедленным. Напряжение в теле девушки стало заметным, когда оно рассеивалось. Её рука, которую он всё ещё держал, достаточно легко двигалась, поэтому он не видел её сжатой челюсти, изгиба в спине, того, как пятки вдавливались в матрас под ней. Её дыхание стало легче. Тиллинхэст тоже почувствовал расслабление в своих конечностях. Казалось, её лицо стало более читаемым для него, когда она расслабилась, будто он мог лучше представить её. Раньше у неё было восковое, статичное качество, которое теперь растворилось. Он снова мог видеть её.

Тиллинхэст положил использованные салфетки и второй шприц в пластиковый пакет, затем встал и развернул одеяло, накрывая девушку и подоткнув его края ей на плечи. В её щеках появилось больше цвета. Еду он оставил — возможно, она проснётся и найдёт её, — но он осторожно взял пластиковый пакет с использованными шприцами за его петлеобразные ручки и отнёс вниз. Он прошёл на кухню и положил его в печь, добавив сверху растопку. Когда он загорелся, появился странный запах.