Страница 7 из 915
Местность усеивали гниющие остовы автомобилей и случайных тракторов; некоторые из них стояли здесь так долго, что сквозь разбитые окна и пустое подкапотное пространство пробивались поросли кустарников. Одиноко стоящие жестяные хижины в закатном свете отливали ржаво-красным. Водитель автобуса назвал это место Золотой дорогой, хотя перед нами расстилалась просто пожухлая пустошь. В заброшенной телефонной будке птица свила гнездо.
Но, возможно, перед нами предстало вовсе не запустение, а «нетронутые» земли, как говорилось в брошюре. Во всем мире бушевали войны и голод, однако суровый серый каменный край остался неизменным.
Если в окрестных землях и обитали какие-то люди, они настолько слились с ландшафтом, что стали от него неотличимы.
В темно-сером небе угасали остатки дневного света. Наш автобус – единственное, что двигалось в сгущающихся сумерках. В долинах начал собираться туман, остовы разбитых лодок покачивались на тяжелых волнах. Теперь мрачность горизонта нарушали только тонкие абрикосовые полоски заходящего солнца.
Дорога длинной черной лентой тянулась вглубь суши, и ощущение, что остров каким-то образом наблюдает за нами, новыми непрошенными гостями, становилось все более сильным. В салоне автобуса повисло молчание. Создавалось впечатление, что все мы здесь совершенно беззащитны. В небе начали загораться яркие точки, похожие на глазки для наблюдения из другого мира.
Наконец водитель затормозил, ткнув пальцем в сторону кучки зданий: «Левербург!», – и укатил, оставив нас стоять на стылой дороге. В отсутствие освещения вокруг почти ничего не было видно, лишь на фоне холмов вырисовывался темный силуэт какого-то большого сарая.
Встретивший нас ночной портье сообщил, что мы приехали слишком поздно и перекусить уже не получится. В этом человеке, вызвавшемся показать отведенные нам комнаты, ощущалась некая мрачная безысходность. Мы проследовали за ним по длинному темному коридору, устланному грязно-бурым ковром, причем сам пол, казалось, слегка покачивался под ногами. При виде обшарпанной двери в комнату меня охватило стойкое ощущение, что ее поспешно освободили от предыдущих жильцов – не факт, что живых.
* * *
После проведенной в кроватях первой бессонной ночи, когда пришлось подкрепляться лишь маминым просроченным чаем и сливами в водке, мы к концу завтрака спустились в столовую и там наткнулись на новый ужас.
– Так-так-так. Неужели это мой старый книжный клуб? – приветствовала нас Бриджет Гаттеридж, единственная кроме нас выжившая в Бойне – кстати, весьма прискорбное обстоятельство.
– Старый? – Этим утром мама явно не горела желанием вспоминать прежние времена.
– О, теперь понимаю, – улыбнулась тетя Шарлотта. – Бриджет была членом книжного клуба. А я все гадала, почему она оказалась с нами в Бойне.
Бриджет одарила тетушку потрясенным взглядом. Крутившийся у ее ног крошечный песик уставился на Шарлотту бусинками глаз.
– Господи…
– Нет, его зовут Мистер Перезвон, – надменно вздернула подбородок Бриджет.
– Трезвон, – поправила я.
– Перезвон.
– Нет же, Мистер Трезвон. Я точно помню, он был с нами в Бойне.
– Мистер Трезвон умер.
Мы все немного помолчали, потом тетя Шарлотта с заговорщическим видом подалась вперед.
– Убит?
Бриджет и песик одарили нас злобными взглядами. На миг мне даже пришло в голову, что, возможно, Мистер Перезвон приложил руку – или лапу – к кончине предыдущего владельца этой клетчатой собачьей куртки.
– Зачем ты здесь, Бриджет? – со вздохом спросила Мирабель.
– Помимо намерения выбесить всех до чертиков, – с явным раздражением добавила мама.
Сюрпризы она не любила с тех пор, как папа купил ей на день рождения «Сегвей» вместо «Стэйнвея»
[8]
[«Сегвей» (Segway) – электрическое самобалансирующее транспортное средство с двумя колесами, расположенными по обе стороны от водителя, внешне напоминающее колесницу. «Стэйнвей» (Steinway) – американская компания-производитель фортепиано.]
. Она не играет на пианино, но друг, дизайнер интерьеров, сообщил, что фото с ним – самый хит сезона. Мама осталась без фотографий и с прохладой восприняла мою идею сделать серию снимков во время поездок на «Сегвее».
Бриджет одарила нас улыбкой, явно готовясь к схватке. Она принадлежала к тем людям, по лицу которых с первых минут общения можно было понять, насколько вы им не нравитесь.
– Я еще вхожу в группу книжного клуба в WhatsApp.
– Правда? – Я обвела взглядом остальных. Все в ответ пожали плечами.
– Поэтому быть здесь – мой долг. Нельзя устраивать отпуск книжного клуба без его главного члена.
– Главного члена? – нахмурилась я. – Неужели?
– А ты вообще не состоишь в книжном клубе! – зыркнула на меня Бриджет.
– Но это не отпуск книжного клуба. И вообще клуб распался.
– Не говори так! – скривилась Бриджет. – Про этот отпуск писали в групповом чате.
– И кто додумался? – Я оглядела своих и остановила взгляд на тетушке Шарлотте, нервно переминавшейся с ноги на ногу. – Ты все еще пользуешься этой группой?
Тетя Шарлотта глубоко вздохнула.
– Мне нравится писать там о всяких мелочах. Просто ностальгия.
– По книжному клубу, собрание которого закончилось четырьмя убийствами?
– Ну если взглянуть с этой стороны… – Тетя Шарлотта уставилась в пол.
– Дорогуша, ты что, не читала ин-фор-ма-ци-он-ный буклет? – прощебетала Бриджет, растянув слово так, что меня передернуло. – Это курс выживания. Само собой, мое место здесь. Не забыли, что именно я помогла вам выжить? И в благодарность вы забросили меня и перестали общаться. – С ее лица не сходила кислая улыбка.
– Не припомню, чтобы ты приложила руку к моему выживанию, – заметила мама и отвернулась.
Бриджет Гаттеридж рассмеялась в ответ – холодным, нервирующим смехом, который, как всегда, сопровождался застывшим взглядом, отчего она удивительно напоминала низкопробного клоуна.
По словам психотерапевта Боба, именно подобные идеи могут подтолкнуть людей – точнее, маму – к выводу, что мне нужна помощь, поэтому в последнее время я в основном держу свои фантазии при себе.
– Боже мой, Пандора! – издевательски фыркнула Бриджет. – Вопреки твоим газетным статейкам и выступлениям по телевизору, именно я расследовала – и раскрыла! – убийства в Бойне, а ты целенаправленно заводила нас в тупик и подбрасывала ложные приманки.