Страница 41 из 915
Джесс скрылась в своей – птичьей – комнате. Ангел предпочел маленькую спальню с ветхой кроватью прямо напротив лестницы. По соседству с ним, справа, устроились Бриджет и Бутылконос. Над дверью висела большая коровья голова, но, вместо того чтобы наводить на мысли о клубе джентльменов, она скорее вызывала ассоциации с заброшенной скотобойней. Остекленевшие черные глаза печально взирали на нас, отражая каждое движение.
– Вы все об этом пожалеете! – бросил Ангел и захлопнул дверь. Со стены свалилась подпаленная коровья шкура.
– Ой, – невнятно пробормотал Бутылконос. Я и забыла, что он здесь. – Это оберег от фей, демонов, ведьм и тому подобных. Теперь парень уязвим!
– Можете беречь его сами, – съязвила Мирабель.
– Все эти куклы и остальные предметы, развешанные по дому, выглядят просто зловеще. – Мама повернулась ко мне. – Здесь еще хуже, чем в твоей спальне, Урсула.
– Спасибо за комплимент.
– По крайней мере, ты не навешала заплетенных в косички волос.
– А может, и навешаю, мама. Щелк, щелк. – Я изобразила, как подстригаю ей волосы.
Похоже, она несколько струхнула.
Бутылконос выплюнул что-то в угол.
– Когда умирает глава семьи, принято прибивать к дверной раме большую прядь его волос, чтобы отпугнуть фей. – Капитан рассмеялся и, спотыкаясь, вернулся в комнату, соседствующую со спальней Ангела.
– Жаль, что вы не вспомнили этих сведений о доме прошлой ночью, – вслед ему заметила мама. – Как и того факта, что здесь вообще есть дом. Мы чуть не умерли от переохлаждения, поскольку нам пришлось спать на улице, беззащитными перед стихией.
– Ну я, признаться, не люблю стихи о беззащитных…
– Заткнись, Шарлотта.
Мирабель, как обычно, поддержала маму:
– Да, Пандора совершенно права. Как вы могли оставить нас на растерзание дождю и ветру, если поняли, что это за остров? Наверняка вы знали, что здесь есть дом!
Бутылконос снова закашлялся, и ему вполне могло хватить ума выплюнуть все, что мешалось, прямо в коридор.
– Ага, знал. Но никто в здравом уме не стал бы тут ночевать. В этом доме водятся призраки. И бродит зло. – Он ухмыльнулся с таким видом, будто сам и являлся воплощением зла.
Бриджет с псом поспешили за ним в спальню.
– Плевать мне, какое тут зло. Я с радостью лягу спать где угодно, лишь бы у Мистера Перезвона была удобная постелька.
Она соорудила в углу большое гнездо из поношенных одеял и там устроилась. Бутылконос лег у окна и под пристальными взглядами Бриджет и пса укрылся упавшей со стены коровьей шкурой, призванной оберегать от фей.
Джесс зашла в комнату с лошадкой-качалкой и присела возле нее на корточки, с надеждой разглядывая игрушку. Похоже, она немного успокоилась, хотя сгорбленные плечи выдавали в ней человека, больше не желающего иметь дело с миром.
Я не решилась ее побеспокоить. Да и что еще я могла ей сказать? Он уже не вернется?.. Даже не взглянув на меня, Джесс выплыла из комнаты с таким видом, будто сама умерла и стала призраком. Я ничем не могла ей помочь. И слова были излишни. Никто не справится с горем за тебя.
Вознамерившись уйти, я вдруг заметила возле двери в комнату небольшой комод, на котором стояла единственная фотография. С нее смотрели две женщины средних лет без улыбок на лицах. В углу фотографии примостилась лошадка-качалка. Памятный подарок из детства, который они решили сохранить? Возможно.
Постепенно все разошлись, и я осталась одна. Мама, Мирабель и тетушка Шарлотта спустились вниз, Ангел и Джесс скрылись в своих комнатах, Бриджет разделила спальню с Бутылконосом и, само собой, с Мистером Перезвоном.
Я внимательнее всмотрелась в снимок. Позади сестер в окне виднелись темные очертания часовни. Может, именно там оплакивали их смерть?
Взгляд вдруг зацепился за маленькую дверцу за комодом, которую я прежде не заметила. Эта дверь была не столь высокой, как прочие, и ручка на ней располагалась гораздо ниже, словно внутри находился большой шкаф. Я протянула руку и снова ощутила легкое дуновение на коже. Ну да, все верно, ведь окно в комнате с лошадью-качалкой так и осталось открытым, и никто не озаботился закрыть дверь. Сквозняк. Любому факту всегда найдется рациональное объяснение, не стоит об этом забывать.
Дверца оказалась плотно закрытой. Некогда ее наглухо закрасили, хотя кто-то в попытке попасть внутрь повредил краску, острые зазубренные края которой торчали теперь по контуру дверной коробки.
Я приоткрыла створку и быстро оглянулась, проверяя, не услышал ли кто-нибудь шум. К чему такая тяга к секретности? Я и сама не смогла бы толком объяснить. Впрочем, находясь в этом доме, я все больше ощущала ценность сведений, о которых не имели представления другие.
Наружу тут же вырвался спертый воздух, как будто, затаившись за этой маленькой дверью, только и ждал возможности сбежать. Внутри царила темнота, однако постепенно глаза привыкли к смене освещения, и я начала различать детали. Передо мной находилось некое подобие бельевого шкафа с полками по обеим сторонам, большего размера, чем представлялось на первый взгляд – даже хватало места, чтобы войти.
В чулане оказалось прохладнее, чем на лестничной площадке, словно там было что-то вроде маленького окошка или выходящего наружу вентиляционного отверстия. Слабый свет из коридора падал на странные светлые предметы, сложенные ровными рядами. Вовсе не постельное белье, а что-то вроде больших горшков цвета слоновой кости, тускло поблескивавших в темноте.
Чулан, пусть и не слишком просторный, тянулся вглубь, так что его задняя стена полностью скрывалась в тени. Все пространство от пола до потолка занимали полки, на которых стояли десятки этих странных выпуклых сосудов. В стремлении приблизиться к одной из полок, я шагнула вперед. Пол под ногами громко скрипнул, и я снова обернулась к лестничной площадке, желая хоть ненадолго сохранить свои похождения в секрете. От пыли запершило в горле и начала зудеть кожа. Я протянула руку, чтобы коснуться одного из странных горшков… и тут на меня уставились два темных провала.
Я отшатнулась к противоположной стене и врезалась в другую полку. Сосуды с тихим звоном ударились друг о друга, и один свалился на пол к моим ногам. Я осторожно наклонилась, чтобы его поднять, и ощутила под пальцами грубый камень.
Сосуд разбился. Рядом со мной упал острый осколок. Я подняла его, и челюсть отвисла сама собой.
На ладони лежал длинный тонкий зуб.