Страница 299 из 915
Глава 35
Все Рождество я провожу в отстраненном и рассеянном состоянии, что совершенно не нравится Джиму. А девочки, будучи молодыми и зацикленными на себе, не слишком обращают внимание на перемены моего настроения. Когда Джим начинает меня расспрашивать, я зло отвечаю, что все в порядке, а потом плачу по несколько часов кряду. Джим не в состоянии справиться с подобным шквалом эмоций и оставляет меня одну. Мне перед ним стыдно, но что я могу поделать?
Моя жизнь разлетелась вдребезги. Мне бы планировать свадьбу, мечтать о самом главном дне в своей жизни – хотя он будет уже третьим по счету, – но я могу думать лишь о Гейл. Не знать, что она задумала, – это настоящая пытка. Сколько мне еще осталось, прежде чем меня экстрадируют в Грецию и я предстану там перед судом? Я пыталась звонить ей сотню раз, но ее телефон направляет меня на автоответчик. Рей позвонил мне в первый день после Рождества и спросил, узнала ли я что-нибудь, а я едва смогла заставить себя с ним поговорить. Я общалась с ним до тех пор, пока не узнала, что он тоже ничего о ней не слышал и все еще на нее злится. «Мы оба на нее злы», – хотелось добавить мне, но я промолчала. Я вообще вынуждена о многом молчать. И это сводит меня с ума.
Но как бы я себя ни чувствовала, Новый год все равно наступил, и мне приходится стоять на кухне и готовить закуски для сегодняшнего мероприятия. В этом году мы празднуем в полном составе. Даже Джош придет в гости. Для Джима это лучший способ забыть старое и устремиться к новому. А это значит, что мы больше не будем говорить о Маркусе и годах нашего брака. Наверняка Джим ревнует, но я уверена, еще он хочет меня защитить и позаботиться обо мне, как делал это всегда.
Мне нравится занимать руки и голову, так что я напекла сосисок в тесте (готовила я их не сама, но кто об этом знает?), нарезала канапе с сыром бри и клюквой и огромный киш с карамелизированным луком и козьим сыром. За последние недели я сильно потеряла в весе и удивляюсь, что никто этого не заметил, хотя все равно родные списали бы похудение на предсвадебный стресс. Не могу поверить, что выйду замуж всего через тридцать дней. Девочки помогли мне накупить одежды в бутике «Восьмая фаза»: простое, цвета слоновой кости и с поясом платье, средней длины, с короткими рукавами; темно-синие туфли-лодочки и подходящая к ним сумка. Это платье совершенно не похоже на то, что было на мне на второй, босоногой свадьбе: струящееся, с кружевами, богемное. Джим повел себя как обычно – отказался покупать что-то новое и настоял на том, что будет на церемонии в своем сером костюме, который годами носит на все мероприятия, в том числе и на похороны. Эбби не согласилась с таким положением дел и в один из дней затащила его на шоппинг. Теперь он при случае щеголяет в благородно-синем блейзере и кремовых чиносах.
В отличие от нашей первой свадьбы эта будет компактной, семейной и пройдет в Центре регистрации брака, с Джошем и девочками. А потом мы поедем на шикарный ужин в отель «Джордж», где посидим, не жалея средств. От этой мысли у меня начинает болеть в груди.
Я сосредотачиваюсь на мыслях о сегодняшнем вечере, когда надену новое кобальтово-синее вельветовое длинное платье, которое, по словам Джима, подходит моим глазам (но он просто старается меня порадовать), и серебряный комплект из ожерелья и серег Swarowski, который он купил мне в качестве рождественского подарка. Приятно, когда тебя балуют, но я чувствую, что не заслуживаю ничего хорошего, так что мне трудно нормально выразить признательность. Если бы Джим знал, что я натворила, он не стал бы дарить мне красивые украшения, а вышвырнул бы меня вон из дома и сменил замки.
Смыв с рук тесто, я беру телефон и снова набираю номер Гейл. И опять она не отвечает, а вместо нее слышится дурацкий голос автоответчика. «Здорово, народ, это я, единственная и неповторимая Гейл Сомерсби. Не могу сейчас говорить, лузеры, потому что занята и живу свою лучшую жизнь. Чао, до связи».
– Только ты не свою лучшую жизнь живешь, а мою, – взрываюсь я в пустой комнате и запихиваю еще теплую сосиску в тесте себе в рот. Я не хочу возвращаться в Грецию, но по понятным причинам также не хочу, чтобы Гейл совала нос в то, что там случилось. Надо бы написать Гейл, хотя раньше я побаивалась это делать.
«Наверняка тебя это не сильно удивит, но мы с Джимом хотим снова пожениться тридцать первого января. Я бы хотела, чтобы ты была рядом, но пойму, если ты откажешься. Было бы нехорошо, если бы ты узнала эту новость от кого-то другого. Надеюсь, у тебя все в порядке. P. S. Мне очень надо с тобой поговорить. Почему ты не берешь трубку?»
* * *
Вечер проходит лучше, чем я надеялась. Все в хорошем настроении и отлично ладят друг с другом. Джош и Джим как две горошины в одном стручке. Оба легкие по характеру, спокойные, уравновешенные до определенного момента, так что им хорошо вместе. Рози, единственная из нас, у кого нет пары, кажется, обожает Джоша так, как не делает этого Эбби: она ловит каждое его слово и, боюсь, немного в него влюблена. Если смотреть здраво, Рози подходит ему куда больше, чем ее испорченная, требовательная младшая сестра. Но я уверена, что все образуется само собой, как любила говорить моя мама.
Надеюсь, Рози скоро кого-нибудь найдет. Хорошего парня, который будет ее достоин. Девочки вечно твердят, что парни, что попадаются у них на пути, не идут ни в какое сравнение с их отцами, которые слишком высоко задрали планку, но Эбби, очевидно, повезло найти нечто подобное. Хотя я бы предпочла, чтобы она ненадолго осталась в одиночестве и нашла себя, чтобы не повторить мою ошибку, слишком рано выйдя замуж; но если брак с Джошем – это то, что ей нужно, я поддержу ее обеими руками, ведь такие мужчины, как Джим и Джош, на дороге не валяются.
Канапе смели в мгновение ока, и теперь все пьют по третьему бокалу просекко, все, кроме Джима, который потягивает имбирное пиво. Я уже выслушала комплименты от всех присутствующих и рада, что платье так хорошо сидит по фигуре, маскируя мои широкие грушевидные бедра. Единственное, что меня расстраивает, – это отсутствие длинных волос. Мягкие локоны сделали бы меня визуально моложе. А с каре, которое я «воскресила» ради Джима, я чувствую себя матроной, ведь почти все женщины моего возраста носят такую же прическу.