Страница 157 из 915
– Я услышал более чем достаточно, придурок, – рассмеялся Нейт. – К сожалению, Бутылконос тоже. В тот вечер капитан торчал в баре. Мне пришлось вернуться туда, чтобы спросить разрешения сесть на его судно. Этот старый пьяный ублюдок явно слышал ваши откровения. Когда Бутылконос рассказал историю о юноше в гробу, стало ясно, что он меня раскусил. А потом ему вздумалось положить мне на лицо эту чертову монету… Да, капитан довольно быстро просек бы, что к чему. Его следовало заткнуть. Ничего, старый пьяница заслуживал смерти. Что же до тебя, – Нейт кивнул на Спира, – я пытался еще в доме, но помешали птицы. Расправиться с милой мамочкой оказалось проще простого. Твой нож я украл на яхте, хотя на пляже он выпал у меня из кармана, и его подобрала Шизанутая.
Нейт провел языком по зубам.
– Даже не верится, что молотящая руками, задыхающаяся мамочка так легко пошла ко дну, – улыбнулся он. – А потом я понял, что можно без труда покончить и со вторым родителем. Необходимо только притвориться мертвецом. И тогда я смогу бродить повсюду свободно, будто призрак, входить в дом и выходить из него, залезать в окна. Для начала я укрылся в хижине, а после при любой возможности стал вас преследовать. – Подросток снова задергался, пытаясь вырваться.
– Ты зажег те ведьмины огни, верно? – проговорила я. Нейт лишь усмехнулся. – И свистел тоже ты?
Он коротко кивнул и принялся насвистывать моряцкую песенку, которую я слышала уже много раз.
– Кстати, было довольно забавно, когда вы, клоуны, слонялись вокруг, представляя, как на вас в любую минуту могут наброситься ведьмы и привидения. Сперва я пробрался в дом, потом туда ввалились вы, и мне пришлось спасаться бегством. Однако в комнату вбежал Спир и растревожил птиц. Я с радостью треснул тебя по голове. В конце концов, если бы не ты, у меня был бы шанс на достойную жизнь.
– Я слышала, как ты насвистывал, – промолвила я.
– Чтобы убить не только мамочку, но и папулю, мне требовалось соображать быстрее. Я очень туго затянул ремень вокруг запястья и перевернулся лицом вниз, как будто утонул в море. Чуть не окочурился от холода! Ремень снял перед тем, как вы меня нашли. Хотя можно было не стараться. Вы даже не удосужились как следует проверить, умер ли я!
– Мелкий засранец! – Тетя Шарлотта сильнее придавила его коленом.
– И я стал по-настоящему свободным! Мог приходить и уходить, когда мне вздумается, заодно избавляясь от тех, кто вставал на моем пути. – Лицо Нейта скривилось от горечи. – Ангел понял, что я жив. Он очень странно на меня смотрел, а после заявил, что ботинки теплые. Поэтому пришлось отправить его на тот свет. С удовольствием пришил этого придурка, который трахал мою мать. Глупая мамочка сама рассказала, как можно от него избавиться с помощью одного из ее так называемых знаков любви. Смешно, ведь о любви она и понятия не имела. Я слышал, как они ворковали друг с другом на яхте. Мне оставалось лишь сунуть ему в рот несколько бусин с браслета и… – Нейт щелкнул пальцами, – Ангела не стало.
– Мистер Спир, я не… – хмуро начала тетя Шарлотта.
– Пусть говорит, – пробормотал, снова закашлявшись, Спир.
И Нейт продолжал, не спеша, смакуя каждое слово:
– Я хочу, чтоб ты, Спир, узнал все, прежде чем умрешь, ублюдок.
– Ни за что на свете! – Тетя Шарлотта надавила на него еще сильнее.
– Дайте ему закончить, – выдохнул Спир. – Мне нужно понять, какой она была.
– С Бутылконосом оказалось проще… – задумчиво произнес Нейт, словно наслаждаясь воспоминаниями. – Я знал, что ножик взяла Шизанутая. – Он бросил взгляд в сторону Джесс. – Слышал весь спор из-за ботинок, в результате приведший к смерти Ангела. Я забрался в дом через окно, прокрался в комнату Джесс и взял нож. Бутылконос был в стельку пьян, так что я без проблем воткнул в него лезвие. Он и не сопротивлялся. На обратном пути я прихватил свои ботинки, а ужасно неудобную обувку того печального чувака отнес обратно в часовню. И все, тех, кто мог меня выдать, не осталось.
Спир вновь застонал и стиснул мою руку.
– Теперь и ты скоро отправишься на тот свет. Дело сделано. Твой час пробил. Она оставила меня, бросила в аду и уехала развлекаться с ним по всему миру. Вот и получили по заслугам.
– Ты злой, – заявила Бриджет и крепче прижала к себе Мистера Перезвона.
– Да неужели? Вы хоть представляете, что значит жить на никчемном острове у черта на куличках, рядом с парой старых ублюдков, которым ты не нужен? Как только они сдохли, – улыбнулся Нейт, – я перерыл их вещи, обыскал всю грязную лачугу и в конце концов прямо там, под крышей, где спал с самого детства, нашел, что искал: свое свидетельство о рождении, с которого на меня смотрело имя матери. Женщину вроде нее, помешанную на социальных сетях, не составило труда найти в Интернете. «Здесь я задумчиво смотрю на закат, пока мой ребенок прозябает неизвестно где». «На этом фото я вся такая красивая и думать не думаю о тех, кого бросила». А после я наткнулся на очередной пост. «Я опять собираюсь посетить город из своего прошлого». «Возвращаюсь домой», – написала она. Мне очень хотелось добавить: «Чтобы кое-что прояснить», но я не стал. Просто отправился в путь. Вернулся в Левербург, единственное место, куда я знал, как добраться. Представьте мое волнение, когда я услышал, как эта женщина из Интернета, немного старше на вид и чуть менее прилизанная, рассказывала историю о том, как восемнадцать лет назад оставила на Гримси своего ребенка. Я смотрел на маму, а она меня даже не узнала. Эта женщина оказалась бездушной тварью, флиртовавшей с Ангелом на яхте, и вызывала у меня отвращение. – Он повернул голову и посмотрел прямо на Спира. – А теперь, папочка, твоя смерть довершит дело.
– Но ты не мой сын. Это невозможно. Я…
– О чем ты? – вмешался Кемп и взглянул Нейту в лицо. – Ты не его сын, а мой!
Мы все молча воззрились на Кемпа.
– Именно поэтому она решила встретиться со мной в «Якорной стоянке».
– А ты кто такой, черт возьми? – Подросток поднял голову и посмотрел Кемпу в глаза. – Я… не слышал всего, но… Не может быть. – Он решительно поджал губы. – Что ж, эта сучка бросила меня, вынудив расти со старыми ублюдками, которым было плевать, жив я или умер. И она поплатилась за содеянное. Придет и твой черед, клянусь, – заявил он, не сводя глаз с Кемпа.
Тот медленно покачал головой.
– Я ничего не знал. Понятия не имел о твоем существовании, пока тем вечером в баре, накануне отплытия, она не открыла мне правду.