Страница 129 из 915
– Она работает над следующим телеинтервью, – зловредно протянула Бриджет. – Так и вижу: «Выжившая в Бойне рассказывает о новых ужасах, с которыми столкнулась на острове Смерти».
– Почему ты так себя ведешь, Бриджет?
– Потому что связалась с тобой, Урсула, и с твоей семьей.
– Ты с нами никоим образом не связана.
– Я вас умоляю! – Спир остановился, чтобы перехватить тело Ангела поудобнее. – Можно прекратить пикировки – хотя бы на время, пока мы не доставим этого мертвеца?
Мы все слегка устыдились – ну, кроме мамы, конечно. Ей такое чувство неизвестно.
– Вас никто не назначал духовным пастырем, – отрезала она, пронзая Спира вызывающим взглядом.
– Я и не претендую, – парировал он, задержавшись в дверях часовни. – А теперь давайте войдем и положим Ангела возле алтаря.
– Это дурной знак…
– Мне плевать, Бутылконос! Три трупа сами по себе – довольно дурной знак. Другого места нет, полежит там.
Не дожидаясь еще каких-либо предложений или замечаний, Спир крепко ухватил Ангела под мышки. Бутылконос снова выпустил ноги, и теперь босые ступни покойного горестно волочились по холодному каменному полу.
Внутри уже начал ощущаться запах холодного сырого мяса, обычно присущий мясным магазинам, к которому примешивался резкий душок морской воды, стекающей с влажной одежды и скапливающейся лужицами на каменных плитах пола. Все мертвецы были босы, словно, прежде чем лечь здесь и умереть, они специально скинули обувь во исполнение какого-то великого благочестивого действа. Ангел, как и велела Джесс, принес ботинки ее жениха внутрь, но, не потрудившись надеть их на ноги покойному, бросил рядом с телом. По иронии судьбы сам Ангел тоже умер ночью, без обуви. Они покинули этот мир, как и пришли в него, босиком.
Мы сгрудились внутри часовенки, по размеру сравнимой с самой маленькой спальней в нашем доме, и всеми силами старались не задевать тела, однако то было практически невозможно, особенно для тети Шарлотты.
– Осторожно, – прошептала я и наклонилась, чтобы поднять монету, которую она сшибла на пол. Веки подростка после смерти настолько истончились, что под ними угадывались очертания глазных яблок.
Меня охватила паника. Не в силах заставить себя протянуть руку и опять положить монету на мертвый глаз, я держала ее на ладони, словно некое удивительное сокровище, которое желала показать остальным, и понятия не имела, как быть дальше.
Заметив, что я медлю, Бутылконос покачал головой и взял монету, коснувшись меня грубой обветренной ладонью.
– У людей из вашего мира нынче аллергия на смерть. – Капитан вновь положил монету на глаз мальчика и хрипло рассмеялся, затем сплюнул в угол большой комок мокроты.
– Бутылконос, ради бога! – прошипел Спир, который уже протащил тело Ангела по помещению и осторожно уложил поперек верхнего уровня часовни у подножия скромного алтаря. Впрочем, «алтарь», конечно, сильно сказано. Сооружение напоминало скорее маленькую деревянную скамью.
На какое-то время мы застыли в напряженной тишине, слушая, как завывающий ветер отчаянно пытается проникнуть внутрь.
Я обвела взглядом часовню. Как много лет, которые можно полноценно прожить, уходит на такие бессмысленные жесты? Жизнь Ангела оборвалась слишком быстро. Его в самом деле убили? Отравили ртутью из его же амулета? Или смерть наступила по естественным причинам, к примеру, от болезни сердца? Возможно, у парня уже какое-то время наблюдались проблемы со здоровьем. Мы ведь ничего о нем не знали, даже фамилии, и понятия не имели, остались ли у бедолаги родные, которые будут скорбеть о его кончине. Ангел упоминал о матери-пуэрториканке, но жива ли она и существовала ли на самом деле? Может, он просто выдумал ее, сделав частью странного вымышленного персонажа с кучей амулетов и набором примитивных верований? Лишь одно не подлежало сомнению: он покинул этот мир на чужой земле, в окружении незнакомцев.
Когда мы снова вышли под траурные небеса, я обернулась, наблюдая, как Спир закрывает дверь в импровизированную гробницу. В тот момент всех нас волновала одна и та же мысль: откроем ли мы ее еще раз?
И все мы знали ответ: да.