Страница 122 из 915
Глава 18. Смерть
Тело Ангела мы обнаружили тем же утром около восьми. Впрочем, точно назвать время никто не смог бы, поскольку большинство из нас давно сменили часы на мобильные телефоны, а те либо покоились на дне моря, либо промокли так, что не подлежали ремонту. Спир носил что-то вроде водолазных часов, но они работали только на глубине восемнадцати метров ниже уровня моря и послужили бы нам разве что в случае утопления, на земле же от них не было никакой пользы. Бутылконос утверждал, что умеет обращаться с солнечными часами, однако в отсутствие солнечного света его навыки пригодиться нам никак не могли. Так что ориентироваться во времени стало очень сложно, и погрешности в его определении по ходу дня лишь возрастали.
Мы все попытались еще немного поспать; впрочем, учитывая чулан, набитый человеческими черепами, это было довольно сложно. Захмелевший Бутылконос больше не смог сообщить никаких подробностей о таинственном мужчине, любившем собирать останки людей; мы лежали в темноте, заполняя пробелы с помощью собственного воображения.
Я не спала, наблюдая, как на фоне рассветного неба появляются ведьмины огни. Остальные заняли прежние места на полу. Спир так и не заснул, время от времени поглядывая в мою сторону, и я молилась про себя, чтобы он не вздумал подойти и снова задавать вопросы о своей жене. Я уже все рассказала. Что еще ему от меня нужно? Не видела я, кто ее топил, и даже сомневаюсь, что это была именно его жена. Более того, мне начинало казаться, что все случившееся – лишь плод моего воображения. Как бы то ни было, Спира мои слова не слишком-то убеждали.
Тень отца, невидимая для остальных, в те ранние утренние часы маячила в углу. Сейчас бы сесть и обсудить все с ним! В конце концов, усталость взяла свое, и я на пару часов провалилась в беспокойный сон. Мне снились чуланы, полные черепов, и топчущая их лошадь-качалка. Пусть странный стук прекратился, я никак не могла выбросить ту комнату из головы. Поэтому, когда Бриджет начала кричать, прося Мистера Перезвона «не облизывать мертвеца», я не только понятия не имела, который час, но даже не сразу осознала, где нахожусь. Мы дружно побрели вверх по лестнице. Неподвижное, искаженное смертью тело Ангела так и лежало в постели; глаза закатились, как будто он напоследок решил собраться с мыслями. Возможно, он узнал убийцу. Или пытался отвести взгляд. Так или иначе, черты его лица уже начали заостряться; теперь оно выглядело пустым, как черепа в чулане по соседству. На губах Ангела застыла предсмертная ухмылка. Люди, умирая, очень быстро перестают походить на живых. Мертвецов ни с кем не спутать. Побледневшая кожа стала гладкой и тусклой, как яичная скорлупа. Жизнь в венах остановилась, и выдохшаяся кровь навсегда перестала двигаться. Вряд ли это случилось давно, ведь на рассвете все мы находились здесь, а после – как раз рядом с его комнатой – рассматривали черепа. Ангел умер именно тогда? Или позже, пока мы спали? Он был один?
Что-то жуткое с внезапной яростью вторглось в его тело; у Ангела не осталось сил цепляться за жизнь, и он просто позволил ей улетучиться.
Но перед этим, несомненно, боролся. Бился, падая и поднимаясь, в попытке продлить свои последние мгновения. Сейчас его рука безвольно свисала с края кровати, и на ладони виднелись бледные полумесяцы – следы от ногтей, отпечатавшиеся на коже, когда он с силой стискивал кулаки. Подумать только, бедняга так мучился, а мы в это время, возможно, находились прямо за дверью.
– Яд, – заявила Бриджет тоном судьи, выбирающим форму казни для преступника.
– Да, Сивилла, – серьезно согласился Бутылконос.
– Ее зовут Бриджет. А вот у собаки смешное имя.
– Нет, тетя Шарлотта. Наверное, он имел в виду, что Сивилла – ведунья, мудрая женщина…
– Тогда это точно не Бриджет, – фыркнула Мирабель.
Мы все плотно сгрудились у дверного проема в спальню. Если бы Ангел взглянул сейчас на нас, то увидел бы подобие картины в раме, изображающей скопление потрясенных лиц.
Тетя Шарлотта первой шагнула вперед, но мама загородила ей путь рукой.
– Что ты надумала? – хмуро уточнила она. – Ангел мог умереть от чего угодно.
– Хочу пощупать у него пульс.
– Ты же говорила, что не умеешь?
– Нужно пробовать, чтобы научиться.
– Тогда, может, сперва потренируешься на живых людях, а не на мертвецах, у которых нет пульса?
Тетя Шарлотта на мгновение смутилась, затем поджала губы и кивнула, словно услышала некую принципиально новую идею.
Бутылконос, наплевав на все разговоры, оттолкнул мамину руку и направился к Ангелу. Постоял над телом, как будто изучая его, затем приложил ладонь к лицу покойного.
– Пока не окоченел, – сообщил Бутылконос. Мы хмуро взирали на него, не говоря ни слова. – Если не окоченеет, в семье до конца года будет другой мертвец. – По-прежнему держа пальцы на лице Ангела, капитан кивнул каким-то своим мыслям.
– Боюсь, мы не знакомы с его семьей. Возможно, мистер Спир смог бы с этим помочь, – многозначительно произнесла мама.
– Что здесь происходит? – мрачным тоном уточнил подошедший сзади Спир. Похоже, он еще не до конца проснулся. На щеке до сих пор виднелось засохшее коричневое пятнышко крови, а рана приобрела синевато-багровый оттенок.
– Мы как раз интересовались его родственниками…
– Чьими родственниками? – Стряхнув с себя остатки сна, Спир обвел всех нас взглядом.
– Покойного.
– Покойного? – Спир протиснулся вперед и заглянул в комнату. – Он мертв!
– Потому мы и говорим «покойный», – пояснила тетя Шарлотта, чем заслужила его хмурый взгляд.
– Мертв… – недоверчиво пробормотал Спир, потрясенный случившимся.
– Это Ангел, тот самый, с которым ты дрался, помнишь? – ровным тоном заметила Джесс, выйдя из птичьей комнаты слева от нас. – Теперь он мертв. Кто-то его убил.
– Что? – Спир в замешательстве уставился на тело, лежащее в кровати. – Да я… я до него едва дотронулся! Не мог этот парень… – Он протянул руки, словно показывая, что они чисты, и на его лице отразилась горечь. Спир повернулся к Джесс. – Постой, это ведь ты угрожала ему ножом. Из-за пары ботинок, верно?