Страница 105 из 915
Мама резко подалась вперед, и я, даже зная о ее нелюбви к прикосновениям, положила руку ей на предплечье. Заметив этот жест, Бриджет улыбнулась еще шире и развернулась, намереваясь уйти.
– Кто знает, Мистер Перезвон, вдруг для выживания особого ума и не нужно.
– Скажи это Мистеру Трезвону, – выпалила тетя Шарлотта.
Бриджет напряглась и чопорно направилась прочь.
Я ощутила, как в висках запульсировала кровь.
– Бриджет, почему ты…
– Не стоит. – Мама накрыла мою руку. – Напросилась.
– Забудь о ней, Урсула, – громко заявила тетя Шарлотта. – Она так одинока, что даже начала называть себя Одиноким рейнджером.
Мама в последний раз сжала мне руку и отпустила, словно давая понять, что время сострадания прошло. Бриджет, шаркая ногами, брела по песку, качала головой и смеялась. Они с псом походили на две отдаляющиеся от нас маленькие заводные игрушки.
Тетя Шарлотта тяжело вздохнула, пытаясь развеять неприятную атмосферу, и потерла руки.
– Ладно, Урсула, давай выкладывай, что за убийство.
– Слушайте, когда яхта пошла ко дну и мы оказались в воде, я видела, как кто-то утопил женщину.
Обе молчали, вероятно, ожидая, пока заговорит другая, что само по себе необычно. Похоже, мне удалось хоть немного их впечатлить.
– Снова-здорово! Точите карандаши и готовьтесь к очередному выступлению президента Снежинки. – Мирабель подобралась к нам незаметно, как карманная воровка, и, прежде чем я успела понять ее замысел, оттолкнула меня и пристроилась к маме, напоминая сейчас злобную старую кошку, ревностно относящуюся к своей хозяйке. Ее всегда бесило, если мама разговаривала с кем-то другим, и тем более со мной. – Мы все были в том доме, в Бойне, – продолжила Мирабель, – так что не начинай…
– Да, – перебила тетя Шарлотта, – и Пандора ударила тебя по голове, Мирабель. Помнишь? – Она чуть заметно улыбнулась и подмигнула мне. – Нет, конечно же, не помнишь, ты ведь была на волосок от смерти. А ты-то хоть не забыла, Пандора? Ну как уделала Мирабель?
Мама и Мирабель дружно поджали губы.
– Все это уже в прошлом. Мы поговорили, и Мирабель поняла мои мотивы, – отрывисто произнесла мама, пытаясь скрыть какие бы то ни было эмоции. Ее голос звучал почти незнакомо.
– Конечно, она все поняла, – рассмеялась тетя Шарлотта. – Она всегда относилась к тебе с большим пониманием, Пандора. А я вот до сих пор помню, как в твоей крови, Мирабель, барахтался песик.
– Не зря говорят, что слоны ничего не забывают, – бросила мама.
Я взглянула на бескрайнее море и не в первый раз подумала, какими странными, должно быть, мы все могли бы показаться случайным прохожим. К счастью, на этом острове прохожие отсутствовали как вид.
– Может, теперь обсудим настоящее убийство? – произнесла я тихо.
– Мы пока не знаем, было ли оно, – вздохнула мама. – Давай не будем торопиться с выводами. Просто расскажи нам, что видела. Вдруг ты ошиблась? Такое с тобой случается.
– Ну спасибо, мама.
– Вспомни свои галлюцинации, ночные кошмары, призраков…
– Да-да, конечно. Вот только убийства в Бойне были вполне реальными, мама. Так что прости, если я порой вижу вокруг себя смерть или подозреваю людей в намерении убивать.
– С момента Бойни прошло больше года, – пожала плечами Мирабель. – А Джордж мертв уже более десяти лет. Смирись. Он сам…
Я шагнула к ней, сознавая, что могу прикончить ее прямо на месте.
– Ты права. Мне в самом деле следует забыть о том, что отец скончался у меня на руках, когда мне было тринадцать. – Я подошла еще ближе и ощутила ее кисловатое дыхание.
– Я всегда поддерживала Пандору. Ей нелегко жилось с твоим отцом. Она…
– Не смей о нем говорить! Никогда не смей!
– Почему, Урсула? Потому что правда может разрушить безгрешный образ, который ты себе создала? Он не был святым, черт возьми, и мне надоело…
– Ладно, хватит, – подняла руки мама.
Мирабель глубоко вздохнула и покачала головой.
– Прости, Пандора, я просто устала слушать ее дифирамбы в его адрес. Мы ведь обе знаем ему цену.
Я хмуро взглянула на маму. Она намеренно смотрела в другую сторону.
– Что ж, дорогая, – нарушила молчание тетя Шарлотта, с улыбкой похлопав меня по руке, – мне ты можешь доверять. Я не подруга твоей матери, а всего лишь родственница. Это совершенно разные вещи.
– Ради всего святого, – выпалила я, – неужели никого не волнует смерть той женщины?
– Какой женщины? – Спир изломанной тенью стоял на берегу. Трудно сказать, долго ли он тут находился.
Я посмотрела на маму, потом снова на Спира, застывшего с открытым ртом.
– Она говорит о событиях в Бойне, – пояснила мама. – До сих пор в замешательстве, никак не придет в себя. А тут еще вчерашнее.
– Мне… жаль, – начала я и поймала на себе тяжелый взгляд мамы. – Я не знала…
Я шагнула назад, в воду, и чуть не споткнулась о чье-то тело.