Страница 53 из 63
Глава 19
Глава 19
Грейсон проснулся затемно. Не от боли, не от шороха, а от ощущения, что рядом кто-то есть.
Он открыл глаза и увидел её.
Аурелия лежала на боку, повернувшись к нему лицом, и спала. Её волосы разметались по
подушке золотистым веером, ресницы дрожали во сне, губы были чуть приоткрыты. Она выглядела
умиротворённой, почти беззащитной, такой, какой он никогда её не видел. Первый бледный свет
утра пробивался сквозь щели в шторах, и в этом свете её кожа казалась фарфоровой, а тени под
глазами почти незаметными.
Грейсон не шевелился, боясь разбудить. Он просто смотрел. Смотрел на изгиб её шеи, на
родинку у ключицы, на то, как грудь поднимается и опускается под тонкой тканью сорочки.
Внутри разливалось тепло, не то, которое бывает от бренди, а другое, глубокое, почти
болезненное в своей полноте.
Он был счастлив. Впервые за много лет он мог сказать это слово без горечи.
Грейсон протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. Она не проснулась, только
чуть нахмурилась во сне, а потом улыбнулась, и он замер, поражённый этой улыбкой. Ей снился
он. Он был в её сне.
Желание нахлынуло внезапно, волной, которая поднялась из самого нутра. Он почувствовал, как
кровь приливает к паху, как напрягается тело, как дыхание становится глубже. Вчера Аурелия
вела медленно, нежно, осторожно, словно боялась причинить ему боль. Сегодня он хотел вести
сам. Он хотел показать ей страсть которую он прятал под маской холодного герцога, ту, о
которой в Лондоне ходили слухи. Он был порочным до встречи с ней. Теперь эта порочность,
казалось, вышла на свободу.
Он наклонился и поцеловал её в плечо, невесомо, едва касаясь губами. Аурелия вздохнула во
сне, пошевелилась, но не проснулась. Грейсон поцеловал её в шею, ниже, туда, где бился
пульс. Её кожа пахла жасмином и бергамотом. Этот запах преследовал его с первого дня их
встречи, который он вдыхал в гроте, когда она стояла на пороге и смотрела на него, краснея.
— Аурелия, — прошептал Грейсон, касаясь губами её уха.
Она открыла глаза. Сонные, серо-зелёные, с расширенными зрачками. Сначала в них было
недоумение,потом узнавание, а потом желание. Горячее, тёмное, отвечающее его собственному.
— Грейсон…-начала она, но он не дал ей договорить.
Он поцеловал её. Не так, как вчера, медленно и нежно. Сегодня он целовал глубоко, жадно,
почти грубо. Его язык скользнул в её рот, и он почувствовал, как она вздрогнула, а потом
ответила, неуверенно, но с готовностью. Её руки обвили его шею, пальцы запутались в его
волосах.
— Что ты делаешь? — прошептала она, когда он оторвался от её губ, чтобы перевести дыхание.
— То, что хотел сделать с первого дня, как увидел тебя в гостиной, — ответил он, проводя
рукой по её бедру. — Помнишь? Ты была мокрой, злой и прекрасной. Я хотел тебя тогда, хотя и
ненавидел.
— Ты ненавидел меня? — спросила она, и в её голосе не было обиды,только любопытство.
— Я ненавидел себя за то, что хочу тебя, — сказал он. — Но теперь я не ненавижу. Теперь я
просто хочу.
Он перевернул её на спину и навис сверху, опираясь на здоровую руку, чтобы не потревожить
рану. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было страха. Только вызов,
смешанный с предвкушением.
— Ты уверен, что тебе можно? — спросила она, касаясь его повязки.
— Доктор сказал мне нужен покой, — ответил Грейсон, целуя её ключицы. — Но он не уточнил,
какой именно.
Аурелия рассмеялась и этот смех заставил его желать её ещё сильнее. Он нетерпеливо стянул с
неё сорочку, одним резким движением. Ткань затрещала, но ему было всё равно. Он хотел видеть
её. Всю.
Она лежала перед ним обнажённая, и он смотрел на неё с жадностью, которую не мог скрыть. Её
грудь была высокой, с тёмными сосками, которые напряглись от холода и его взгляда. Талия —
тонкой, бёдра — округлыми, кожа — гладкой и бледной, как фарфор.
— Ты прекрасна, — прошептал Грейсон, не прекращая своих ласк. — Я буду говорить это каждый
день, пока ты не устанешь слышать.
— А я никогда не устану, — ответила Аурелия, с трудом сдерживая стоны.
Он наклонился и взял её сосок в рот. Она выдохнула, выгнулась, и он почувствовал, как её
пальцы вцепились ему в волосы. Он ласкал её языком, покусывал, дул, и она стонала, тихо,
сдавленно, как будто боялась, что кто-то услышит.
— Ты можешь кричать, — сказал он, отрываясь от её груди. — нас никто не услышит.
— Я никогда не кричу, — с вызовом заявила Аурелия, хотя её голос дрожал.
— Сегодня будешь.
Он спустился ниже, целуя её живот, её бёдра. Она дрожала под его губами, и он чувствовал,
как её пальцы сжимают простыни. Он раздвинул её ноги и поцеловал там, где она была влажной и
горячей. Она застонала громче, и этот стон был музыкой для его ушей.
— Грейсон…-прошептала она, и в её голосе было что-то, чего он не слышал раньше и это была
полная капитуляция.
— Молчи, — произнёс он, не отрываясь. — Просто чувствуй.
Он ласкал её языком, медленно, ритмично, и она извивалась под ним, хватала ртом воздух,
сжимала его волосы. Он чувствовал, как её тело напрягается, как дыхание становится
прерывистым, и знал, что она близка.
— Аурелия, посмотри на меня, любимая, — прошептал Грейсон, подняв голову.
Она открыла глаза. Мутные, влажные и полные желания. Грейсон навис над ней, и вошёл в неё
одним глубоким толчком, и она закричала, негромко, но отчаянно, потому что её тело снова
принимало его, и снова было узко, туго, как в первый раз. Он замер, давая ей привыкнуть.
— Грейсон , прошу тебя, не останавливайся, — попросила она, тяжело дыша.
— Я и не собирал, — произнёс он, и начал двигаться. Медленно, глубоко, чувствуя, как её
тело принимает его, как её мышцы сжимаются вокруг него. Она отвечала на каждое движение,
приподнимала бёдра, встречая его. И вдруг он понял то, что не заметил вчера в полумраке и
усталости: она была опытной, а тело было девственным. Но её движения, её ответы, её
уверенность говорили об обратном.
Грейсон замедлился, посмотрел на неё.
— Ты не была с другим мужчиной.
Это был не вопрос. Скорей контракция факта.
Аурелия замерла на мгновение, потом выдохнула.
— Нет, — начала она. — Это тело не знало никого, кроме тебя. Я не знала, каково это, быть с