Страница 5 из 63
чтобы талия была как можно тоньше.
«Значит, прежняя хозяйка этого тела была модницей», — подумала я с недоброй ухмылкой.
— А сегодня я прошу чтобы ты сделала всё иначе, — сказала я. — Ослабь на два пальца.
Молли пожала плечами, но ослабила шнуровку. Следом пошло платье. Из мягкой шерсти цвета
слоновой кости, с высокой талией, длинными рукавами и вышивкой по подолу. Молли помогла мне
застегнуть его сзади, потом причесала. Она подняла волосы наверх, закрепила гребнями и
оставила несколько локонов свободно падать на плечи.
Я наконец подошла к трюмо.
Из зеркала на меня смотрела незнакомая женщина лет двадцати двух — двадцати трёх. Светлые
волосы, почти льняные, серо-зелёные глаза, тонкие брови, бледная кожа без намёка на загар.
Она была красивой, но усталой. под глазами залегли тёмные круги, губы казались сухими и
бледными, а в уголках рта таилась горькая складка.
Я поднесла руку к лицу. Женщина в зеркале сделала то же самое.
— Вы сегодня другая, ваша светлость, — заметила Молли, когда я повернулась к ней. — Смелее,
что ли. И глаза блестят.
— Мне надоело быть грустной, — решительно ответила я….
******
Вдовствующая герцогиня завтракала в малой гостиной на первом этаже. Комната была обита
бледно-зелёным шёлком, с высокими окнами, выходившими в сад. Мебель — светлое дерево, обивка
с цветочным рисунком — выглядела дорогой, но не новой. В воздухе пахло пыльцой и старыми
духами, тяжёлыми, с нотками жасмина.
Герцогиня сидела за круглым столом, накрытым белой скатертью, и пила чай из тонкой
фарфоровой чашки. На вид ей можно было дать лет пятьдесят пять. Седые волосы, уложенные в
сложную причёску, тёмное платье с высоким воротником, пальцы, унизанные кольцами. Она не
подняла головы, когда я вошла, и это было демонстративным неуважением, которое я поняла без
слов.
— Доброе утро, ваша светлость, — сказала я, останавливаясь в дверях.
Она подняла глаза. Её взгляд был холодным и оценивающим.
— Доброе утро, — ответила она. — Я не ожидала вас увидеть. Миссис Хилл сказала, вы плохо
себя чувствовали.
— Мне уже лучше, — ответила я, проходя к столу. Лакей в ливрее тут же пододвинул мне стул,
и я села напротив вдовствующей герцогини. — Спасибо, что разрешили присоединиться.
— Это ваш дом, — сказала она, ставя чашку на блюдце с лёгким звоном. — Пока вы здесь
живёте.
Я взяла чашку, которую наполнил лакей, и сделала глоток. Чай оказался крепким, да ещё и с
молоком. Я чуть не поморщилась. В Москве я пила чай без молока, но заставила себя
сдержаться.
— Грейсон уехал в Блэквуд-Холл, — продолжила вдовствующая герцогиня, и в её голосе
появились нотки удовлетворения. — Вы, вероятно, уже это знаете.
Грейсон. Значит,моего мужа зовут Грейсон. И он уехал в какое-то поместье, оставив меня
здесь.
— Да, — ответила я спокойно. — Миссис Хилл сказала.
— Он не сказал, когда вернётся.
Она ждала. Ждала, что я расстроюсь, или заплачу, или спрошу, почему муж бросил меня сразу
после свадьбы. Но я не знала, что произошло, и не собиралась показывать свою уязвимость.
— У его светлости, несомненно, были важные дела, — сказала я, намазывая масло на тост. — Я
не смею его обсуждать.
Вдовствующая герцогиня посмотрела на меня с каким-то новым выражением. В её глазах
мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Вы очень спокойны, — заметила она. — В день свадьбы вы были в истерике.
Я ничего не знала о дне свадьбы. Но если я была в истерике, значит, случилось что-то
ужасное.
— Свадьба уже позади, — ответила я, откусывая тост. — Теперь нужно думать о будущем.
Герцогиня хмыкнула, но ничего не сказала. Мы завтракали в тишине, нарушаемой только звоном
ложек и шорохом юбок.
После завтрака, когда лакеи убрали посуду, вдовствующая герцогиня поднялась и прошла к
окну. Она стояла ко мне спиной, и её голос, когда она заговорила, был тихим, но твёрдым.
— Я не знаю, что произошло в ночь перед свадьбой между вами и моим сыном, — сказала она. —
Грейсон ничего не объяснил. Он просто объявил, что уезжает, и что вы остаётесь здесь. Но я
не слепая, Аурелия. Я видела ваши глаза в церкви. Вы были напуганы. Вы плакали.
Аурелия. Меня зовут Аурелия. Я повторила имя про себя, чтобы запомнить.
— И я видела, как он на вас смотрел, — продолжила вдовствующая герцогиня. — Как на пустое
место. Как на врага. Что вы натворили?
— Я не знаю, что, по мнению вашего сына, я сделала, — сказала я медленно. — Но я знаю одно:
я не заслужила того, чтобы меня бросали в день свадьбы без объяснений.
Вдовствующая герцогиня обернулась и посмотрела на меня в упор.
— Вы отрицаете, что между вами и мистером Фэрбенксом что-то было?
Фэрбенкс. Незнакомое имя.
— Я ничего не отрицаю и не подтверждаю, — ответила я. — Я просто говорю, что у меня не было
возможности объясниться. Меня не выслушали.
Вдовствующая герцогиня долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.
— В вас появилась сталь, Аурелия, — сказала она. — Раньше вы были тенью. Женщиной, которая
боялась собственного голоса. Может быть, это к лучшему.
Она вышла из комнаты, оставив меня одну.
Я сидела у окна и смотрела в сад, где ветер гонял опавшие листья по мокрой траве. У меня
было имя. Аурелия. У меня был муж — Грейсон, который бросил меня сразу после свадьбы, потому
что заподозрил связь с каким-то Фэрбенксом. У меня была свекровь, которая меня не любила.
И у меня было тело, которое мне не принадлежало, и прошлое, которого я не знала.
Я подошла к письменному столу, стоявшему в углу гостиной. На нём лежали бумаги. Счета,
письма, какие-то списки. И карта — старая, нарисованная от руки, с названиями поместий и
дорог.
Я нашла Хоторн-хаус — он был отмечен жирной точкой. И нашла Блэквуд-Холл — красный крестик
в сорока милях к северу.
Я не собиралась сидеть здесь и ждать. Я не знала, что произошло, но я знала одно: если меня
в чём-то обвиняют, я имею право защищаться.
Я позвонила в колокольчик, стоявший на столе.
Вошедшая Молли смотрела на меня с любопытством.
— Прикажите подать карету, — сказала я. — Я еду в Блэквуд-Холл.
******
Карета тряслась на ухабах уже третий час. Дождь, начавшийся сразу после полудня, барабанил