Чего бы это ни стоило

ГЛАВА 31

​Ларк

​Я лавирую между людьми, не спуская глаз со спины человека, который спешно покидает зал казино.

Это он.

Это человек, который убил моих родителей. Человек, изменивший направление всей моей жизни.

Дэвид Томас Дин.

Такое заурядное, скучное имя для воплощения зла.

Я выбегаю в облицованный мрамором коридор, заставленный дорогими бутиками. Мужчины и женщины с пакетами из люксовых магазинов в руках разглядывают витрины.

Где он?

— Ларк! — Бастиан не отстает, но я не оборачиваюсь.

Я не могу упустить этого ублюдка.

Вон там.

Я замечаю, как он скрывается на эскалаторе, ведущем на верхний уровень. Я бегу, работая руками и ногами. Несколько покупателей шарахаются в стороны. Я пролетаю эскалатор через две ступеньки, задевая каких-то женщин, которые испуганно ахают.

— Смотри, куда прешь! — огрызается одна.

— Простите. — Я спрыгиваю наверху. Быстрый взгляд назад: Бастиан бежит по лестнице рядом с эскалатором.

Одна часть меня хочет восхититься тем, как он двигается. Другая не желает терять добычу.

​Осматриваюсь. Здесь стены темно-серого цвета с бронзовыми акцентами, а на полу пушистый ковер с узором, похожим на расплавленный металл. Множество дверей ведут в залы для мероприятий и конференц-залы. Я вижу, как Дин скрывается за двойными дверями банкетного зала.

Я пересекаю холл и замираю. Я достаточно обучена, чтобы не вваливаться неподготовленной. Рука скользит к поясу и выхватывает нож. Ощущение стали в ладони придает уверенности.

Сделав глубокий вдох, я захожу внутрь.

Свет в зале приглушен. Никого не видно, только бесконечные ряды круглых черных столов. Похоже, здесь готовятся к какому-то событию. В центре столов стоят бронзовые пирамиды, покрытые иероглифами, — видимо, для завтрашнего открытия шоу.

Где же ты?

Сердце мерно бухает в висках. Я захожу слева.

Быстро и бесшумно я пробираюсь между столами. Этот ублюдок — маньяк, но не ликвидатор. Он загонял в угол невинных людей в их собственных домах. Я — профессионал. Я убирала одних из самых опасных людей в мире.

Замечаю, что один угол зала огорожен для ремонтных работ. Там стоит лестница и с потолка свисают полиэтиленовые полотна. Элегантная табличка извиняется за неудобства и просит не входить.

Отодвинув пластик, я проскальзываю в щель. Еще одна лестница, какие-то инструменты. В нос бьет запах свежей краски. Кто-то работал над одной из огромных люстр наверху.

Ищу глазами цель. Выходи, трус.

​— Я так давно хотел встретиться с тобой лицом к лицу, — раздается мужской голос.

Я резко разворачиваюсь. Вижу тень, мелькнувшую за другим полотном пластика.

Срываю его. Никого.

— Хватит играть в игры, — огрызаюсь я.

Тихий мужской смех у меня за спиной. Разворот.

Он стоит прямо за полотном, его силуэт размыт. Я чувствую, что он изучает меня.

Легкий холодок пробегает по коже. Он смотрит на меня пристально, как на какой-то редкий экземпляр.

— Эд рассказывал о тебе. О том, какая ты умная и блестящая.

Челюсти сжимаются.

— Странно, а он тебя ни разу не упоминал.

— Неужели? — В его голосе слышится что-то особенное. — Ты была его драгоценной Ларк. Ты и Торн. Его лучшие творения.

Теперь я понимаю, что это за нотка. Зависть.

— Значит, ты был недостаточно хорош. Судя по тому, что я слышала, ты был посредственным агентом.

— Я художник. Я превзошел Эда.

— Ты обычный серийный убийца, Дин.

— О, ты даже знаешь моё имя.

— Бастиан узнал тебя. Я знаю, что твои цели — невинные люди, которые не могут защититься. В этом нет мастерства.

— Мои цели наивные. Недалекие, — его голос повышается. — Те, кто понятия не имеет, как близко бродит опасность. — Он наклоняет голову. — Я придаю их жизням блеск. Как я сделал это для твоих родителей.

​Сердце пускается вскачь.

— Почему? Зачем ты их убил?

Он пожимает плечами.

— Мне заплатили. Они были моим первым делом. Иностранное государство связалось со мной и захотело остановить проект твоего отца. Мне осточертела рутина в ЦРУ. Там было слишком много гребаных правил, и я был слишком, мать его, незаметным. Эд не взял меня в свою маленькую спецкоманду. И тогда я убил твоих родителей и нашел своё истинное призвание.

В груди всё сжимается.

— Я не знал, что ты там. — Он снова пожимает плечами. — Это ничего бы не изменило, разве что ты была бы уже мертва.

— А Эд? — Мой голос звучит глухо. — Он помогал тебе их убивать?

Дин смеется.

— О нет, сначала он был в ужасе. Но я наконец привлек его внимание. Он увидел нечто в моей работе. Раньше он меня не замечал, но той ночью заметил. — Тихий смешок. — Думаю, он был заинтригован.

— Нет, он был патриотом.

— Да, но мы можем быть разными вещами одновременно. Никто не бывает только черным или белым. Тебе ли не знать это лучше всех. Когда я снова вышел на него, он уже устал от жертв ради ничтожной отдачи. Какое-то время тренировки Торна, а потом и твоё воспитание придавали его жизни смысл. Но потом пустота взяла своё. Ты чувствуешь эту пустоту, Ларк?

— Нет.

Он усмехается.

— Думаю, чувствуешь. Я подошел к Эду и он наконец присоединился ко мне. Наше первое совместное убийство… думаю, тогда он впервые почувствовал себя по-настоящему живым.

Я борюсь с подступившей тошнотой. Ярость раздувается внутри — жесткая, злая. Этот человек убил моих родителей, он развратил Эда.

— Теперь, когда его нет, я чувствую вакуум, — продолжает Дин. — Но я знаю, чем его заполнить.

— Да неужели? — подстегиваю я.

— Убить тебя. Убить любимую зверушку Эда.

​Я крепче сжимаю нож.

— Попробуй.

Я бросаюсь на него. Бью ножом сквозь пластик.

Чувствую, как кончик задевает его, но полотно слишком плотное. Я не нанесла серьезного урона.

Он ныряет в сторону, срывая пленку. Он оказывается быстрее, чем я ожидала, и набрасывает полиэтилен мне на голову.

Я бьюсь, но он крупнее и сильнее. Я совершила смертельную ошибку: напала, ослепленная гневом.

Он валит меня на пол, придавливая своим весом. Он натягивает пластик на моем лице.

Черт. Я брыкаюсь. Не могу дышать. Пытаюсь вдохнуть воздух, но это лишь сильнее прижимает пленку к моим губам.

— Я хотел вскрыть тебя, посмотреть, как ты истекаешь кровью, но и так сойдет.

Я сражаюсь изо всех сил. Бастиан. Всё, о чем я могу думать, когда накатывает волна головокружения, — это он.