Страница 49 из 59
Глава 24
ГЛАВА 24. СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ ДАВИДА
Женские вопли, которые быстро затихли, встревожили Бенедикта. Я сделала вид, что он меня разбудил.
– Что случилось? - сонно потянулась к прикроватной тумбочке взглянуть на экран браслета. - Только девять утра, еще рано.
– Ты не слышала? Кричал кто-то.
– Ой, крики в этом доме это нормально.
Бенедикт мотнул головой, упорно собираясь.
– Нет, тут что-то другое.
Я тоже поднялась с кровати, стараясь максимально соблазнительно надеть сорочку и пеньюар. Видела, как мужчина не отводил взгляда, старалась запомнить его таким вот теплым, с огоньком желания. Жаль, скоро все изменится и навсегда. Но нужно вырывать ненужные сорняки любых чувств. Я не имела права ни на любовь, ни на привязанность, ни на слабости. А Бенедикт может стать этой слабостью.
Мы вышли из его комнаты, встречаясь с Освальдом, который решительным шагом шел к нам навстречу.
– Доброе утро. Госпожа Вольная, господин Макконнелл, у нас труп.
– Что? - опешила я, приоткрыв от удивления рот.
Агент тут же подобрался, мазнул по мне стальным холодным взглядом и поспешил за дворецким.
– Утро, начинающееся с трупа, далеко не доброе, господин Травин.
– Извините, господин Макконнелл, издержки профессии, – повинился он, украдкой бросив на меня взгляд из-за плеча. Я старалась спешить за мужчинами, но это было невозможно в сабо на тонком каблуке.
Дворецкий привел нас к комнате, которую занимал Давид и его жена Марианна. Та сидела бледная как полотно на кровати, огромными глазищами смотрела на нас. Ее ужас был таким натуральным, что ей хотелось поверить. Да только она была та еще актриса, и выдавали ее именно глаза. В них не было испуга, а лишь холодный блеск. Да и тело дрожало не так, как бывает при припадке. Искусственная дрожь, наигранный испуг. Но женщина была хороша в своем алом пеньюаре с пышными перьями по воротнику и рукавам. Подол халата не скрывал колени и это в ее-то возрасте. Срамота. Мой наряд по сравнению с ее откровенной эротикой монашеская ряса.
За моей спиной послышались торопливые шаги, и в спальню родителей влетела растрепанная Надежда, которая отчего-то сильно опоздала. И я успела увидеть, как она еле заметно мотнула головой матери.
Так, стоп. Это что же? Яд был в особняке? Я могла не мотаться в столицу? Да я уже боюсь эту паучиху! У нее что – всегда с собой запасники смертоносного оружия против мужчин?
– Его отравили, – вынес тем временем Бенедикт, выходя из ванной.
Я украдкой заглянула внутрь, там, на белом кафеле, лежал мой бедный дядюшка, и под его головой растекалась кровавая лужа.
– Там кровь, - тихо прошептала, указывая пальцем.
– Головой ударился, когда падал, - объяснил Бенедикт.
Я заметила, что стакан на тумбочке стоял нетронутым. Значит, сработала зубная щетка. Теперь нужно как-то незаметно убрать стакан.
– Воды, - томно простонала Марианна.
Освальд поддался ее призыву, взял графин и был остановлен Бенедиктом.
– Ничего здесь не трогать. Полицию вызвали?
Дворецкий тут же поставил графин и кивнул.
Я всматривалась в лица сестры и тетки. Они явно вели какую-то зашифрованную молчаливую беседу. Бенедикт подошел к ним и попытался узнать подробности. По словам Марианны, она мало что поняла. Давид всегда вставал раньше, и она проснулась от грохота в ванной комнате. Ну и потом увидела задыхающегося мужа, закричала, заметив пену у него изо рта и то, как он хватался за горло. То есть он не сильно ударился головой, поэтому и крови практически не было. Но я наблюдала, как медленно она растекалась на белом кафеле, заполняя стыки. Странно, что яд так быстро подействовал. Я же остатки на зубную щетку вымазала. Как Надежда медленно подводила мужей к смертному одру? Она явно спец и поймет, что действовал дилетант.
Бенедикт пару раз окликал меня, требуя, что бы я села и не топтала улики. Но я не реагировала на него, мысленно просчитывала причины такой яркой реакции. Из-за зубной пасты?
– Тетушка, а чем вы чистите зубы? – вопрос вырвался сам собой.
– Что? - недоуменно протянула она.
Бенедикт подошел ближе и еще раз оглядел ванную комнату, затем резко обернулся к Марианне, которая, кажется, побледнела еще сильнее.
– Где зубная паста или что там у вас было? Чем господин Апраксин чистил зубы?
– Зубной пастой, – проблеяла она, а я улыбнулась.
– Но ее здесь нет.
Макконнелл хмурил брови, оглядывал всех нас собравшихся. Освальд осмотрел ванну и сообщил, что зубные тюбики хранятся в выдвижных полках. Бенедикт, взяв полотенце, чтобы не оставить отпечатки, проверил шкафчик. Зубная паста нашлась.
– Это не та, что у нас, - заметила я очевидное.
– У нас своя собственная. Я ее убираю, она очень дорогая.
Я обернулась на своего агента, выразительно выпучив глаза. Тот молча кивнул. Освальд же уверил, что зубные пасты в каждой комнате одинаковые, и именно здесь такой не было. Я оглянулась на Надежду, та держала хладнокровное лицо.
«Надя, это же твой отец!» – так и тянуло напомнить ей, чтобы хоть какие-то эмоции разыграла, а то совсем уж подозрительно стояла как замороженная ледяная скульптура.
Тетушка Аглая и Варвара подтянулись в комнату намного позже, когда прибыла полиция. Эти кумушки думали, что у Давида опять разразился семейный скандал и тактично выжидали время. Когда же они узнали новость, то тетушка впервые удивила меня: я прочитала на ее лице страх. Она затравленно оглядела нас, вдруг стал очевиден ее возраст. Она из гордой царицы резко превратилась в старушку.
Я попыталась поймать ее за локоток, чтобы усадить на кровать, но она шарахнулась от меня как от прокаженной.
– Я… Я… – запуганно шептала она.
– Мама, что с тобой? – удивилась Варвара. Но Аглая и от ее голоса вздрогнула.
– Я пойду… Мне надо побыть одной.
– Варвара, вызови врача. У тетушки шок, – настоятельно посоветовала я сестре.
Проводила их взглядом, стоя в коридоре. Странное ощущение, когда тебя боятся те, кому ты не задумывала зла. Нет, тетушка та еще стерва, и хотелось, конечно, ее немного проучить за то, что решила противостоять мне в вопросе с виноградниками. Ее вызов я сполна прочувствовала, и вот когда битва даже не началась, а противник неожиданно сдался – неприятно. Не могла толком объяснить себе эти ощущения в душе.
Бенедикт вновь окликнул меня.
– Иди переоденься, – неожиданно строго приказал.