Страница 30 из 112
В голове стояла странная дымка, фигура Кастиана слегка расплывалась. Однако это не мешало любоваться его плечами. Рельефными мышцами, перекатывающимися под рубашкой, когда он потирал подбородок и устало тёр лицо.
— Такой красивый, когда злой… — вздохнула я и присела прямо под деревом.
— Мраков жулик… чем он тебя напоил?
В ответ я начала перечислять травы, которые распознала в отваре, и Кастиан выругался еще громче.
— И корень серебрина тебя не смутил? В отваре от головной боли и тошноты?
— Его используют в зельях от истерии и для крепкого сна. Он не опасен.
— Мг. А ещё он туманит рассудок и заставляет тебя нести чушь, Дианора. Поехали. Нужно как можно скорее вернуться в замок и уложить тебя спать.
Подхватив меня на руки и не дождавшись ответа, принц запрыгнул в седло.
В этот раз он усадил меня перед собой. Горячая грудь щекотала спину, по телу бродили странные ощущения — туман, предвкушение и отголоски воспоминаний.
Я помню, как прижималась крепче, как принц часто и хрипло вздыхал. А потом развернулась и уткнулась носом в его шею.
— Ты пахнешь морем и солью…
Шёпот заставил его замереть, а потом я не удержалась и провела языком по коже. На вкус Кастиан был таким же. Солёный, слегка горьковатый, с отголосками хвои.
Даже рычал и бранился почти как грозовое море.
— Завтра ты будешь жалеть обо всём, что сейчас творишь, ведьма.
— Хм… может быть. А может, я вообще ничего не вспомню. Серебрин, как правило, стирает воспоминания о приступах. Будет казаться, что всё было сном.
Лошадь Кастиана резко замедлилась. Он отстранил меня и посмотрел в глаза. Мысль о том, что я могу ничего не вспомнить, явно зацепила.
Я думала, он жалеет, что я не стану сгорать от стыда после своего поведения. Но, похоже, в его голове созрела совсем другая идея.
— Раз ты ничего не вспомнишь, давай сыграем в игру. Я задаю вопрос, и если ты отвечаешь, я исполняю одно твоё желание.
Тон стал тягучим, низким, завлекающим.
По телу разлилась сладкая истома, а на губах сама собой появилась глупая улыбка.
— Я люблю игры… Значит, пока я отвечаю, ты будешь делать мне приятно? — прошептала я, проводя ногтем по его рубашке.
Принц лукаво улыбнулся и коснулся моих губ.
— Так приятно, как ты позволишь, моя одурманенная ведьма.
***
Лошадь едва передвигала копытами, и это мерное покачивание расслабляло, клонило в сон.
Сквозь пелену голос Кастиана звучал почти как эхо в пустом замке.
Сначала были какие-то глупые вопросы о спрятанных в детстве игрушках. Создавалось ощущение, что принц меня проверяет и спрашивает о том, на что точно знает ответ.
Когда мы заехали в лес неподалеку от дворца, прозвучал уже совсем не невинный вопрос.
— Где ты прячешь Светлую? — прошептал он, коснувшись моего уха.
С губ сорвался тихий смешок, я наклонила голову, подставляя пылающую кожу его губам.
— Она совсем рядом. Но пока я не захочу, ты её не найдёшь. Даже если разберешь замок по камушку и убьёшь ведьму.
Рука, удерживающая мою талию, дрогнула, но губы продолжали скользить по коже.
— Ты позволишь ей открыть Колыбель или снова придумаешь уловку, чтобы не выполнять уговор?
Это не было тайной, и в обмен на поцелуй я легко ответила и на это.
— Открою. В следующее затмение. Дольше тянуть нельзя.
Ответ сорвался сам, и принц не сдержал вздоха облегчения.
Его дыхание обжигало шею, а поцелуи становились всё более настойчивыми, спускаясь ниже, к плечу, пока ладонь медленно и неотвратимо скользила к моему бедру.
Прикрыв глаза, я наслаждалась странными ощущениями и почти поверила, что на этом расспросы закончились.
Но затем прозвучало то, после чего игра перестала казаться забавной.
— Зачем ты убила мою мать?
Он сказал это тем же тоном, всё так же касаясь губами шеи, но поцелуи вдруг стали ощущаться как ножи.
Дымка рассеялась мгновенно. Магия взвилась, поднимая голову, тело застыло.
Я помнила ту ночь. Пусть не отчётливо, больше как кошмарный сон, но помнила.
Королеву Красилу, которая отдала последние капли магии, спасая меня от северянина. И кинжал в моей руке, когда Кастиан примчался с отрядом.
Ночь, топот копыт и его рука, сжимающая мою ногу. Он ни разу не спросил, что произошло. Никто не спросил, даже мой собственный отец.
Они решили, что я была ребёнком и ничего не смогу вспомнить. Сами придумали удобную ложь и решили не травмировать напуганную девочку.
Но я больше не девочка. И вопрос наконец прозвучал.
— Останови, Кастиан. Нам пора поговорить.
Голос звучал твёрдо, холодно, как дамасская сталь, сверкающая в ледяной стене.
Принц замер, медленно убрал руку, затем отстранился. По одному взгляду он понял, что ведьма вернулась.
— В отваре не было серебрина? — напряженно уточнил он, будто это что-то меняло.
— Был. Но на меня не действуют яды, дурман и прочие пакости. Видимо, лекарь решил угодить принцу и сделать его игрушку покорной и услужливой.
На губах появилась улыбка. Я уверенно спрыгнула с лошади. Мир качнулся, но я устояла.
Мы были в Лесном королевстве. А значит, я могла колдовать, не опасаясь патрулей Залива.
Посреди леса вырос трон. Я указала Кастиану на камень напротив.
— Это была проверка, которую ты не прошёл, Кастиан. А теперь нам стоит кое-что обсудить. В том числе твоё наказание.
Я села, трон вспыхнул, а принц медленно спустился с коня.
— И какое же наказание ты придумаешь мне за попытку узнать правду?
Он прожигал меня взглядом, но всё же сел и склонил голову.
— Худшее из тех, что ты заслужил, Кастиан. Я дам тебе правду, которую ты жаждешь. Вот только она тебе не понравится.