Страница 41 из 80
Бранд отпустил его. Мужчина рухнул на колени, откашливаясь, хватая ртом воздух. В голове у Бранда заметались обрывки мыслей, образов, инстинктивных знаний. Удовольствие. Укус во время оргазма. Это… это было возможно. Унизительно? Нет. От одной мысли о том, как ноги лизы окажутся на его плечах его волной пробило. Но Лиза его боится. Сумеет ли она кончить от его ласк…
— Это точно сработает? — его голос был хриплым. — Насколько я знаю, когда ставят метку… неважно, кончила женщина или нет. Главное — секс.
Доктор, всё ещё сидя на полу, поправляя изорванный халат, кивнул.
— Да, во время секса смешиваются жидкости, и там достаточно… феромонов, гормонов для активации и семени мужчины. Но если вы не кончаете в неё в этот момент… то должна кончить она. Без чьего-либо оргазма, без выброса необходимых гормонов… метку поставить просто невозможно физиологически. Нужен пик. Биохимический всплеск. Истинность в первую очередь это возможность зачать самое здоровое потомство, а потом уже все остальное.
Бранд кивнул, коротко, машинально. Его разум уже анализировал, просчитывал, отвергая всё, кроме холодной цели. Спасти её.
Весь последующий разговор с Лизой, её побелевшее лицо, немой ужас в глазах, когда он заговорил о метке… всё это вывело его из себя. Не в ярость. В какое-то другое, более страшное состояние. Ледяного отчаяния. Он чувствовал себя последним ублюдком, насильником, готовым воспользоваться её беспомощностью. Видеть этот страх… это было выше его сил. Чувствовать, как его собственное сердце, казалось, разрывается на части от боли и вины. В этот момент он хотел только одного — найти Кристу. Не просто запереть. Сломать её. Медленно. Выслушать каждый её визг, каждую мольбу, а потом выкинуть обезображенное тело на съедение самым голодным, самым безумным оборотням из самых тёмных трущоб. Найти отца… Но и этого сделать было нельзя. Он уже умер и в этом было его счастье. Что Бранд не добрался до него.
Сумерки окрасили квартиру в синие, холодные тона. Он открыл дверь в её комнату. Марьяна, встретившись с ним взглядом, молча взяла уже спавшего Свята из кровати и вышла, бросив на Бранда быстрый, понимающий взгляд. Он её ненавидел в этот миг за это понимание.
Лиза сидела на кровати. Она только что переоделась. Дрожащими пальцами сжала новую, мягкую пижаму на груди. Увидев его, она замерла. Потом, не глядя, с каким-то обречённым, механическим движением, стянула с себя рубашку. Бледная кожа,маленькая округлая грудь с тёмно-розовыми сосками, хрупкие ключицы, повязка на животе… и этот безмолвный, покорный ужас во всей её позе.
Она легла на кровать. Отвернула голову. И прошептала так тихо, что он едва расслышал, но каждое слово врезалось в мозг, как раскалённая игла:
— Делай… то, за чем пришёл.
Она лежала, готовая принять боль, унижение, насилие. Доверяя ему в самом страшном, что он причинит ей боль, но, возможно, спасет жизнь. И в этом была такая бездонная, такая невыносимая разрывающая душу боль, что Бранд, стоявший на пороге, чувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а внутренний зверь рвется в желании успокоить свою истинную. Свернутся около её маленького тела и спрятать в своих обьятиях.
Он подошёл к кровати. Не как хищник. Как приговорённый. Его тень накрыла её. Бранд видел, как дрожат её плечи, как она вжимается в матрас. Он сел на край, и пружины тихо скрипнули.
— Лиза, — его голос прозвучал чужим, разбитым. — Повернись ко мне.
Она не двигалась. Он видел, как по её щеке, прижатой к подушке, скатывается слеза, оставляя тёмный след на хлопке.
Он осторожно, будто боясь обжечься, положил руку на её плечо. Она вздрогнула, как от удара.
— Не… так, — прошептал он, заставляя себя говорить сквозь ком в горле. — Не так, как ты думаешь. Я не причиню тебе той боли. Я не трону тебя там.
Она медленно перевела на него взгляд, полный недоверия и немого вопроса. В её синих глазах читалось:
А как же иначе?
— Но… мне нужен твой оргазм, — выговорил он, и слова казались ему чудовищными, даже произнесённые тихо. — И мне нужно будет укусить тебя. Один раз. Для метки. Это единственный способ обойти твои швы. Единственный способ, чтобы ты начала заживать.
Он видел, как в её глазах замешательство боролось с паникой. Она не понимала. Как это возможно?
— Доверься мне, — сказал он, и это была не приказная интонация Альфы, а сломанная мольба человека, который сам едва держится. — Хотя бы в этом. Позволь мне… попробовать сделать тебе хорошо. Только так мы сможем это обойти. Только так ты начнёшь выздоравливать.
Слово Мори.
Он навис над ней, опираясь руками в матрас по бокам от её головы, но не касаясь, давая ей пространство, которого она так жаждала.