Страница 39 из 80
— Шов, — произнёс он отчётливо, но так тихо, что я едва расслышала. — Он изначально не зажил как следует. И сейчас… не заживёт.
Мои руки, лежавшие на одеяле, задрожали.
— Как… не заживёт? — прошептала я. — Но я же чувствовала себя лучше. Я…
— Тебе нужно поставить метку, Лиза, — перебил он, и его голос прозвучал жестко, без колебаний.
Я нахмурилась, не понимая.
— Я… тебе должна поставить метку?
Он покачал головой, и его взгляд стал пронзительным, впивающимся.
— Нет. Это
я
должен поставить метку.
Тебе
.
В комнате повисла напряжённая, звенящая тишина. Свят на его руках затих, будто почувствовав смену атмосферы. Воздух стал густым, тяжёлым для дыхания. В голове у меня пронеслись обрывки из постов на сайте матерей оборотней. Метка. Символ абсолютной принадлежности. И единственное, что я знала точно, выжженное в сознании страхом и чужими шёпотами: метка ставится только во время секса.
Холодный ужас, острый и тошнотворный, поднялся от самого основания позвоночника. Он смотрел на мой живот, на шов, который не заживал. И говорил о метке. Моё тело похолодело, пальцы впились в одеяло.
— Нет, — вырвалось у меня, голос сорвался на хрип. — Я… я не могу. Ты же видишь, в каком я состоянии. Шов… Бранд, нет.
Он не двинулся. Не нахмурился сильнее. Его лицо оставалось каменной маской, но в глубине глаз, в этих бездонных зелёных глубинах, бушевала буря. Не похоти. Не простого желания. Что-то более сложное, тёмное и неумолимое.
— Сегодня вечером я приду за тобой.
Он вышел из комнаты оставляя меня трясущимися от страха руками.
Сегодня вечером.