Страница 30 из 80
Агрессивно. Медленно поднимает глаза, что меняют свой цвет с глубокой зелени на пламя. Словно в чащу леса кинули коктейль Молотова и там разгорелся ад.
И он шепчет с безумием… Кто этот уёбок, что посмел к тебе прикоснуться? Кому ты отдала своё тело, Лиза?..
А потом как я сбегаю от него. Несусь по пожарной лестнице, глотая слёзы обиды. Все эти воспоминания режут больнее, чем разрыв внизу. Он сделал мне больнее. Тело заживает при должном уходе. А душу не залечить. От этой боли нет лекарства.
— Держись, — его голос вновь прорвался сквозь туман. Он говорил это снова и снова, как мантру. — Держись, Лиза. Всё будет хорошо.
Но в его словах не было уверенности. Была мольба. И в этой его слабости было что-то невыносимо жуткое.
Машина влетела на территорию больницы, проскочила мимо шлагбаума, резко затормозила у главного входа, и меня тряхнуло так, что мир окончательно поплыл. Двери распахнулись ещё до полной остановки.
Бранд передал Юре нашего сына, и тот, притихший, сжался в комочек на руках мужчины. Меня подхватили бережно и рывком вытащили из машины.
Холодный воздух ударил по лицу, ненадолго проясняя сознание. Но близость Бранда, его кожи, сразу ударила по мне. Запах пробирался в сознание.
Я увидела его лицо. Бледное, искажённое паникой. Глаза горели безумием. Увидела, как к нам уже бегут люди в белых халатах с каталкой. Его губы, холодные и потрескавшиеся, коснулись моего лба.
— Девочка моя… — прошипел он так, чтобы слышала только я. — Я его сберегу. А ты… ты живи. Потому что иначе я… — Он не договорил. Просто отшатнулся, когда медбратья осторожно, но настойчиво уложили меня на каталку.
Меня повезли. Я пыталась повернуть голову, увидеть его, увидеть Свята. В последний миг, перед тем как двери лифта закрылись, я поймала его взгляд. Он стоял посреди белоснежного холла, весь в крови и грязи, полуголый, прижимая к себе наше дитя. И смотрел на меня. В этом взгляде не было ни победы, ни собственничества. Только бесконечная, всепоглощающая тревога и какое-то дикое, немое обещание.
— Ребёнок… — смогла прошептать я, хватая медсестру за рукав халата.
— С ним всё в порядке. Его отец с ним. Он в безопасности. А сейчас тебе нужно думать только о себе, — её голос был твёрдым, но в глазах мелькало сочувствие.
Меня увозили. Страх, чёрный и липкий, сжимал горло. Но странным образом, сквозь этот страх пробивалась одна ясная, тихая мысль.
А вдруг я его больше не увижу? Вдруг он не отдаст мне его?