Страница 83 из 88
— Я старше тебя и лучше разбираюсь в людях.
— Нет. Ты просто старше. Это не сделало тебя умнее и уж точно не научило уважать чужие границы.
Она резко вскинула подбородок.
— Когда вырастишь сына, тогда поймешь. Посмотрим, как ты запоешь, когда Даня приведет в дом женщину, которая будет ему совершенно не подходить.
— Нет, не пойму, — сразу ответила я. — Потому что я уважаю своего сына. Его чувства и мнение для меня важны. Мне может не понравиться его выбор, я могу переживать, могу посоветовать, но не стану нанимать его бывшую, подделывать семейную драму и ломать ему жизнь. Знаешь почему? Потому что Даня — не моя собственность. Он вырастет и будет иметь право любить того, кого выберет сам.
— Сейчас легко рассуждать. Вот вырастет — посмотрим.
— Он уже растет, и я каждый день учусь отпускать его понемногу. А ты до сих пор держишь Сашу за горло и называешь это заботой.
Ее лицо стало жестким. Она подошла вплотную, и я почувствовала запах ее духов — тот же самый, что много лет назад. От этого воспоминания злость только усилилась.
— Уходи из моего дома.
— Уйду, — кивнула я. — Но сначала запомни. Оставь свои жалкие попытки нам насолить, пока совсем не потеряла сына. Вместо того чтобы сейчас жить нормально, общаться с ним, видеть внука, которого ты столько лет не знала, ты занимаешься этой хренью на старость лет. Тебе дали второй шанс. Саша снова разговаривает с тобой, Даня мог бы приходить сюда, называть тебя бабушкой. Но ты сама всё уничтожаешь.
— Не угрожай мне внуком.
— Я не угрожаю. Просто предупреждаю, что Даню к человеку, который ломает нашу семью, я не подпущу. И Саша меня поддержит, когда узнает, что ты сделала.
— Ты не имеешь права решать за него.
— Забавно слышать это от тебя.
Она сжала кулаки и отвернулась, но я уже не могла остановиться. Перед глазами снова стоял Саша у причала.
Его взгляд, полный непонимания. Даня, который просил меня не плакать и обещал подсыпать отцу слабительного, если тот будет плохо себя вести. Два дня боли, которых могло не быть, если бы эта женщина хоть раз подумала не о своей власти, а о сыне.
— Еще раз узнаю, что ты лезешь в нашу жизнь, я тебя задушу, — сорвалась я. Голос дрогнул от ярости, но мне было всё равно. — Не образно. Я сама не знаю, что со мной будет, если ты еще раз подойдешь к моему ребенку, отправишь кого-то ко мне или попытаешься навредить Саше. Держись от нас подальше.
— Ты мне угрожаешь? — она развернулась, ошеломленно глядя на меня.
— Да. Теперь угрожаю. Потому что нормальных слов ты не понимаешь.
Я резко развернулась и пошла к выходу. За спиной она что-то говорила — про мое воспитание, истеричность, про то, что именно такое поведение доказывает ее правоту.
Я не остановилась. Не хотела слушать ни одного слова. Дверь хлопнула так сильно, что стекло в ней дрогнуло, а я почти сбежала по ступеням и только у машины поняла, что меня трясет.
Руки не сразу попали ключом в замок. Я дернула дверь, села за руль и несколько секунд просто сидела, тяжело дыша. Злость всё еще бурлила внутри, но под ней уже поднималось другое чувство — отчаяние.
Что ей нужно? Чего добивается эта неугомонная женщина? Она уже лишила Сашу молодости рядом со мной, не дала увидеть, как рос его сын, заставила его столько лет верить, что я сама ушла. Теперь судьба каким-то чудом вернула нас друг другу, а она снова встала между нами. Ради чего? Чтобы доказать, что лучше знает? Чтобы Саша остался один, зато рядом с матерью? Чтобы привести к нему женщину, которая будет кланяться ей и спрашивать разрешения на каждый шаг?
Я ударила ладонями по рулю и закрыла глаза. Больше всего хотелось дозвониться Саше. Прямо сейчас. Рассказать всё, попросить прощения, сказать, что я ошиблась и что он ни в чем не виноват. Но связи не было. Мне предстояло ждать, зная, что он ушел с моей последней фразой в голове. И именно это я не могла простить его матери.
Она снова отняла у нас время.
Пусть не одиннадцать лет. Пусть всего три месяца. Но теперь я знала цену каждому дню без него.
Я завела машину и выехала со двора, даже не посмотрев на дом в зеркале. Нужно было возвращаться на свадьбу.
Улыбаться, следить за чужим счастьем, решать проблемы с водой и фотографом, пока мое собственное снова висело на тонкой нити.
Но теперь у меня хотя бы не осталось сомнений.
Саша меня не предавал.
И когда он вернется, я сделаю всё, чтобы он узнал правду.
Я не собираюсь отпускать его.