Страница 81 из 88
Глава 46.
* Любовь *
— Здравствуй, сука, — произнесла я, глядя прямо на его мать.
Она побледнела, но только на секунду.
Потом медленно откинулась на спинку кресла, поджала губы и посмотрела на меня тем самым взглядом, которым много лет назад пыталась поставить меня на место.
Тогда я была слишком молодой, слишком испуганной и слишком зависимой от чужого мнения.
Мне хотелось понравиться ей, доказать, что я достойна ее сына, поэтому каждое резкое слово било в самое больное.
Сейчас перед ней стояла уже не та девочка.
Я прожила без Саши одиннадцать лет, одна вырастила нашего сына, научилась отвечать за себя и больше не собиралась позволять этой женщине решать, кому со мной быть и какое место я должна занимать в чужой жизни.
— Как ты со мной разговариваешь? — возмутилась она, выпрямляясь в кресле. Рука потянулась к чашке, но пальцы едва заметно дрогнули, и она тут же отдернула их, поняв, что я заметила. — Ты врываешься в мой дом, оскорбляешь меня и еще смеешь стоять здесь с таким видом?
— С каким видом мне надо стоять после того, что ты устроила? — я шагнула ближе, не снимая пальто и не собираясь присаживаться. От одного взгляда на эту комнату меня выворачивало. Здесь всё оставалось на своих местах: светлые шторы, тяжелая мебель, фотографии Саши на стене, среди которых не было ни одной со мной и Даней. Она годами выстраивала вокруг себя красивую картинку заботливой матери, а сама раз за разом ломала жизнь собственному сыну. — Может быть, поклониться тебе в ноги? Поблагодарить за то, что ты снова попыталась нас развести? Или сделать вид, что ничего не произошло, чтобы тебе было удобнее?
Она внимательно посмотрела на меня, и по ее лицу я поняла: всё знает. Не удивлена моими словами, не пытается понять, о чем речь. Только решает, как лучше выкрутиться и в какую сторону повернуть разговор, чтобы снова выставить виноватой меня.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — произнесла она после короткой паузы, но получилось слишком поспешно.
— Не понимаешь? — я достала телефон, открыла фотографию, сделанную на террасе ресторана, и протянула ей экран. — Тогда посмотри внимательно. Узнаешь?
Она бросила на снимок короткий взгляд и сразу отвела глаза. Этого было достаточно. Ни удивления, ни вопроса, кто эти люди.
Только раздражение от того, что я нашла Нину слишком быстро и теперь стою перед ней с доказательствами.
— И что я должна здесь увидеть? — холодно спросила она, складывая руки на груди.
— Нину. Бывшую жену Саши. Ту самую, которая два дня назад пришла ко мне домой, представилась его нынешней женой, показала паспорт и заявила, что этот мальчик — сын Саши. Только сегодня мальчик называл папой вот этого мужчину. Нина висела у него на шее, целовала в щеку и выглядела совершенно довольной жизнью. Тебе продолжить или ты уже вспомнила, о чем я говорю?
Она отвернулась к окну и тяжело выдохнула, всем своим видом показывая, что разговор ей неприятен не из-за вины, а из-за моей несдержанности. Я уже знала эту манеру. Сейчас она попытается объяснить, что всё сделала ради Саши. Что я сама вынудила ее вмешаться. Что она мать и лучше понимает, какая женщина нужна ее сыну.
— Да, — сказала она наконец. — Я попросила Нину поговорить с тобой.
От ее спокойного признания меня обожгло яростью. Где-то внутри я всё еще надеялась, что ошиблась.
Что Нина сама решила отомстить бывшему мужу, а его мать здесь ни при чем. Но нет.
Она произнесла это так, словно попросила соседку полить цветы, а не заставила женщину прийти в мой дом и разрушить чужие отношения.
— Поговорить? — переспросила я, сжимая телефон в ладони. — Ты называешь это разговором? Она соврала мне, что Саша женат. Показала документы. Привела чужого ребенка и назвала его сыном Саши. А я после этого поехала к нему и сказала, чтобы он не возвращался. Он ушел на три месяца, не понимая, что произошло. Ты знала, к чему это приведет?
— Знала, — ответила она, не повышая голоса. — На это и рассчитывала.
Я несколько секунд молчала, потому что не верила, что мать может говорить о боли собственного сына с таким безразличием.
Она прекрасно представляла, в каком состоянии он уйдет. Знала, что не сможет связаться со мной, что будет прокручивать наш последний разговор и искать причину в себе. И всё равно считала свой поступок правильным.
— Ты больная, — выдохнула я. — Тебе лечиться надо, а не чужую жизнь устраивать.
— Не смей разговаривать со мной таким тоном, — резко бросила она и поднялась из кресла. Теперь мы стояли друг напротив друга, и я впервые заметила, как сильно она постарела. Но ни возраст, ни усталость не сделали ее мудрее. Наоборот, она будто окончательно поверила, что имеет право вмешиваться, потому что прожила дольше и одна воспитала сына. — Я делаю то, что должна была сделать давно. Ты не достойна Саши.
Эта фраза уже звучала когда-то. Почти теми же словами. Тогда она заставила меня сомневаться в себе, потому что я не знала, кем стану, чего добьюсь и сумею ли одна воспитать ребенка.
Сейчас мне хотелось только рассмеяться ей в лицо.
— А кто достоин? — спросила я, медленно убирая телефон в карман. — Ты уже нашла подходящую кандидатуру? Или снова будешь перебирать всех женщин вокруг него и решать, кому разрешить подойти к твоему взрослому сыну?
— Точно не ты, — отрезала она. — Саша — офицер. Ему нужна женщина со статью, с воспитанием, которая понимает, как вести себя в обществе и что значит быть женой военного. А ты простушка. Вечная суета, эти твои свадьбы, чужие банкеты, проблемы, которые ты на себя взваливаешь. Ты импульсивная, эгоистичная, сначала делаешь, потом думаешь. Рядом с ним должна быть мудрая, спокойная женщина, которая не будет устраивать сцены и тянуть его в свою бесконечную драму.
Я смотрела на нее и не понимала, как человек может настолько не видеть собственного сына. Она говорила о нем как о красивом звании, форме и должности, к которым нужно подобрать соответствующее украшение.
Ей не была нужна женщина, которую Саша любит. Ей нужна была удобная невестка — молчаливая, благородная в ее понимании, готовая терпеть, улыбаться и соглашаться со свекровью во всем.
— Ты хоть раз спросила у Саши, какую женщину хочет он? — спросила я. — Не офицер Шарапов, не твой единственный сын, которого ты всю жизнь держишь за руку, а взрослый мужчина? Ты вообще умеешь его слышать?
— Я мать. Я знаю его лучше, чем кто-либо.