Страница 3 из 63
Глава 2
Глава 2
Я с огромным трудом заставила себя обернуться. В итоге я повисла в пространстве как-то странно, по диагонали, нарушая все законы физики. Передо мной, тоже в невесомости, парила девушка. Всё это напоминало комнату кривых зеркал, где твоё отражение искажено и живёт своей жизнью. Моя собеседница, к примеру, висела ко мне в профиль.
— Кто ты? — выдохнула я.
— Раз ты пришла, я отдаю тебе всё, — прошептала она, не глядя на меня. — Постарайся прожить эту жизнь… за нас обеих.
Прозвучало это одновременно странно, пафосно и пугающе.
— Ты не ответила на мой вопрос, — напомнила я, стараясь говорить твёрже.
— Я Офелия.
Она медленно повернула голову, и у меня перехватило дыхание. На несколько мгновений мне показалось, что я смотрю в зеркало. Мы были похожи как близнецы, но уже через секунду я обнаружила множество отличий. Она была моей младшей, измождённой, почти прозрачной версией. Бледная, худющая, с огромными глазами, полными такой безысходной тоски, что стало физически больно.
— Как это возможно? — пробормотала я, чувствуя, как рушатся последние остатки моего рационального мира.
— Я ухожу.
Офелия улыбнулась печально и ласково, а потом просто рассыпалась на мириады серебристых искр, которые растворились в окружающей нас пустоте.
Заморгав, по-настоящему открыла глаза.
Я была в той же самой комнате. От досады и бессилия я громко застонала и… закрыла лицо руками. Именно так я и обнаружила, что могу двигаться. Поборов порыв немедленно вскочить с кровати и побежать, я медленно и очень осторожно поднялась. Не хотелось терять сознание от головокружения или внезапной слабости. Ни одна авария с падением в ледяную воду не проходит бесследно для организма.
Моя предусмотрительность оказалась не лишней. Тело слушалось меня с большим трудом, мышцы ныли и плохо подчинялись. Едва я успела сесть, как в коридоре послышались быстрые, решительные шаги и знакомое шуршание тяжёлой ткани. Не раздумывая ни секунды, я нырнула обратно под одеяло и прикрыла глаза, стараясь дышать ровно.
В следующий миг дверь распахнулась, и в комнату вошла та самая женщина. Вот только теперь, после странного сна, я знала, что её зовут Гвинет Хауард. И она моя тётя. По крайней мере, тётя Офелии.
Выражение её лица, напоминавшее человека, унюхавшего нечто неприятное, мне не понравилось. А маленькая стеклянная бутылочка в её руках и того меньше.
— Я думала продержать тебя здесь под замком до возвращения главы семьи, но твой поступок вызвал больший резонанс, чем я предполагала. Элион желает тебя допросить. Он явился лично и хочет подняться в твою спальню. Но в таком виде… — она окинула меня уничижительным взглядом, — …тебя показывать ему нельзя.
Она прикрыла глаза рукой, словно спасаясь от ужасного зрелища.
— Я даже представить боюсь, какая буря поднимется после этого разговора. Элион… он очень дотошный. — Убрав руку, она бросила на меня многозначительный, испытующий взгляд, явно ожидая какой-то реакции.
Мозг, привыкший к допросам и оперативной работе, мгновенно проанализировал ситуацию. Ложь должна быть максимально близка к правде, а лучшая защита — незнание.
— Я… я ничего не помню, — быстро и с наигранной слабостью проговорила я. — Что случилось? Кто я?
После недолгого размышления это показалось единственно верной стратегией. Судя по всему, мне придётся пару дней побыть Офелией, чтобы выиграть время. А как сыграть человека, о котором не знаешь ровным счётом ничего? Только притвориться пострадавшей от амнезии.
— Ничего не помнишь? — её лицо вдруг просветлело. — О, это… это очень хорошо. Все начнут жалеть меня. Ещё бы, столько времени и сил потрачено на твоё воспитание, а в итоге…
Она даже как-то подобрела и посмотрела на меня почти благосклонно. Я решила быть образцовой племянницей и послушно кивнула. Лучше помалкивать. Судя по её психологическому профилю, который я уже составила, она была классическим нарциссом. Такие любят быть «центром вселенной», чтобы все восхищались, жалели (но восхищённо!) и признавали их жертвы. Всё должно быть идеально: семья, репутация, фасад. А я, Офелия, — это позорное пятно на этом безупречном фасаде.
Спорить мне не хотелось, сейчас я пыталась понять, что происходит.
Женщина одним движением поставила меня в центре комнаты и вытащила из шкафа платье. Пока я разглядывала наряд, вышедший, кажется, из шестнадцатого века, ко мне применили пыточное сооружение, под названием корсет. Это было вовсе не тот предмет туалета, что я иногда носила: красивое, кружевное, с намёком. Этот сдавил рёбра, выбил весь воздух из лёгких.
От неожиданности я даже попыталась потерять сознание. Но моя мучительница была опытной и вернула меня в тело с помощью баночки источающий мерзкий запах.
Будучи криминалистом в чём только не приходилось копаться, но определить составляющие «аромата» не получилось.
Попытка потерять сознание уже от смрада, так же провалилась, на меня надели платье. Теперь я боялась пошевелиться. Ткань выглядела очень дорогой, дизайн тоже. Вдруг мне выставят счёт, а мне ещё машину ремонтировать! Хотя надо быть реалисткой: утопленники не подлежат восстановлению. Так что придётся покупать новую. Здравствуй ещё один кредит лет на пять-семь.
Пока я размышляла, меня полностью одели. Окинув меня критическим взглядом, она с намёком, ухватила меня за руку выше локтя и повела по лабиринту коридоров.
Я воспользовалась моментом, чтобы по-настоящему осмотреться. Дом был не просто большим, он был огромным и старым. Камни в стенах, тяжёлые дубовые двери, факелы в железных держателях вместо электрических светильников. Мы вышли из моей комнаты, поднялись на несколько ступеней, прошли по длинному коридору, свернули в другой, спустились по широкой лестнице с резными перилами и снова попали в очередной коридор.
Примерно на середине нового коридора тётушка Гвинет открыла массивную дверь и с лёгким толчком пропустила меня вперёд.
Незнакомый Элион стоял у высокого окна, ко мне спиной. Но в его осанке, в том, как он держал голову, было что-то знакомое. Правда, меня сразу смутили его волосы: длинные, серебристо-белые, ниспадающие на плечи. А когда он обернулся, моё дыхание снова перехватило. Уши! Длинные, изящные, с лёгким, но недвусмысленным заострённым кончиком. И эти глаза… Я никогда в жизни не видела такого яркого, чистого, почти светящегося изумрудного оттенка. Никакие линзы такого эффекта дать не могли.