Страница 22 из 68
— Успеем, — ответила я твердо. — Я открою портал прямо в нашу комнату. Не хватало еще по всему городу с детьми на руках бегать. Мы уйдем чисто и быстро. Главное не паниковать.
— Ты сможешь? — Лейла смотрела на меня с надеждой и ужасом одновременно.
— Я Идущая, — усмехнулась я уголком губ. — Мы не опаздываем и не проигрываем.
Палач поднял руку, призывая к тишине. Солдаты расступились, открывая проход к костру. Инквизитор медленно поднялся со своего места, опираясь на резной посох. Сейчас он начнет свою речь — длинную, пафосную, полную лжи о величии чистоты и каре за магию.
— Вонак, — я положила руку на его плечо. — Пора.
Рев оборотня ударил по площади как раскат грома среди ясного неба. Это не был обычный человеческий крик. В этом звуке слышалось нечто первобытное, древнее, заставляющее кровь стыть в жилах. Толпа шарахнулась в разные стороны, как стая испуганных воробьев. Люди давили друг друга, женщины визжали, мужчины истошно матерились, роняя свертки и узлы. За считанные секунды вокруг нас образовалось пустое пространство.
Солдаты замерли на мгновение, растерянно оглядываясь по сторонам. Этого мгновения мне хватило.
Я не побежала. Бег привлекает внимание, создает шум, выдает цель. Взяв Лейлу за руку, я просто шагнула вперед, и пространство вокруг меня словно сжалось, пропуская сквозь плотные ряды стражи. Я скользила между солдатами как тень, не касаясь их, не задевая оружие. Палач, услышав рык, глупо обернулся на звук, и я прошла прямо под его вытянутой рукой, оказавшись на помосте быстрее, чем он успел сообразить, что происходит.
— Тихо, — шепнула я мальчишкам, выхватывая клинок. — Ни звука. Не дергайтесь. Я вас вытащу.
Лезвие скользнуло по веревкам, и они рассыпались, словно гнилые нитки. Первый мальчик дернулся было, но я придержала его за плечо, заставляя замереть.
— Я сказала — тихо. Жди.
Второй близнец смотрел на меня огромными глазами, полными недоверия. Он не верил, что спасение возможно. За свою короткую жизнь он уже успел понять, что чудес не бывает.
Маленькая девочка даже не пискнула. Она сидела на своей вязанке хвороста, прижав колени к груди, и смотрела на меня с таким выражением, от которого у меня сжалось сердце. В ее взгляде не было надежды. Там была только усталость.
— Иди ко мне, — сказала я как можно мягче, протягивая руки. — Все хорошо. Ты теперь со мной.
Она не шевельнулась. Тогда я сама взяла ее на руки. Девочка была легкой, как перышко, и пахло от нее дымом и страхом. Я прижала ее к груди, чувствуя, как колотится ее маленькое сердечко где-то у самого горла.
— Лейла! — крикнула я, обернувшись. — Быстрее сюда!
Магичка метнулась ко мне, схватила за руку одного мальчика, затем второго.
— Держитесь за меня крепко, — велела она им. — И не отпускайте, что бы ни случилось. Поняли?
Братья молча кивнули. Они уже взяли себя в руки и теперь смотрели на окружающих солдат с холодной, почти взрослой ненавистью.
Вонак и Бруно уже были рядом. Они встали по бокам, образовав живой щит из своих широких спин. Вонак отбил арбалетный болт, пущенный с ближайшей крыши, и болт с глухим стуком упал на камни мостовой.
— Открывай! — рявкнул он, заслоняя меня от нового залпа.
Я выдохнула. Глубоко, медленно, собирая силу в кулак. Магия сворачивалась в груди тугой пружиной, требуя выхода. Я чувствовала, как она жжет изнутри, как наполняет каждую клеточку тела нестерпимым жаром.
Портал не хотел открываться. Я поняла это сразу, как только попыталась разорвать ткань реальности. Слишком много переходов за последние часы. Слишком много риска. Моя магия устала, требовала отдыха. Но выбора у меня не было.
— Ну давай же, — прошептала я сквозь зубы, вкладывая в это «давай» всю свою волю, всю ярость, все отчаяние. — Не смей меня подводить.
Марево разошлось в стороны. Сначала медленно, неохотно, словно невидимые шторы, которые никак не желали раздвигаться. А потом — рывком, резко, ослепительно.
Прямо в нашей комнате. Я узнала светлые стены, мягкие ковры на деревянном полу, тяжелые шторы на окнах. Узнала диван, на котором мы сидели час назад, попивая чай. Узнала накидку Лейлы, небрежно брошенную на спинку кресла. Увидела чашку с недопитым компотом.
Такой родной, такой неподходящий этому миру уют.
— Бегом! — скомандовала я, и голос мой прозвучал как хлыст.
Бруно шагнул первым, увлекая за собой одного мальчика. За ним, крепко сжимая руку второго брата, шагнула Лейла. Дети оглянулись на меня, но я кивнула им, показывая, что все идет по плану.
Вонак прикрывал нас с тыла. Я слышала лязг металла за спиной, глухие удары, сдавленные ругательства. Он работал как машина, не пропуская ни одного врага к порталу.
Девочка в моих руках вдруг открыла глаза. Она посмотрела на мерцающий проход, потом на меня, потом снова на проход. И тихо, одними губами, спросила:
— Домой?
— Домой, — соврала я. Потому что правду она не переживет.
— Твоя очередь, — рявкнул Вонак, отступая к порталу.
Я шагнула следом, крепче прижимая ребенка к груди. Мальчишки уже были по ту сторону, их силуэты смутно виднелись сквозь марево.
Портал захлопнулся за моей спиной в ту же секунду, как моя нога коснулась деревянного пола комнаты. Вонак влетел последним, едва не споткнувшись о мягкий ворс ковра. Я услышала, как марево схлопнулось с тихим, почти музыкальным звоном, отрезая нас от площади, от криков, от запаха крови.
Тишина.
Обычная, мирная тишина чужого дома, где пахнет деревом и сушеными травами, а не ужасом и смертью.
Я опустила девочку на диван. Мальчишки стояли посреди комнаты, прижимаясь друг к другу, и смотрели на нас настороженными волчатами. Напуганными, но готовыми защищаться. Их глаза бегали по сторонам, оценивая обстановку, ища пути к отступлению.
Лейла молча налила им воды в кружки, которые нашла на столике.
— Пейте, — сказала она тихо, опускаясь перед ними на колени. — Не торопитесь. Маленькими глотками.
Девочка не пила. Она сидела на диване, обхватив себя руками, и раскачивалась вперед-назад, как делают дети, пережившие сильное потрясение. Мальчишки, напротив, пили жадно, не отрываясь, словно боялись, что воду отнимут.
Я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. В ушах все еще звенело — от криков толпы, от рева Вонака, от бешеного стука собственного сердца, которое никак не хотело успокаиваться.
— Вонак, — сказала я, не открывая глаз. — Плечо.
— Царапина, — буркнул он, но я заметила, как он поморщился, пытаясь пошевелить рукой.