Страница 62 из 85
Стас снимает ботинки у двери без напоминаний. Я достаю из шкафа гостевые тапочки.
Размер тридцать девять.
Он смотрит на них.
Потом на меня.
— Других нет, — сообщаю я.
— Вижу.
— У нас нет трёх человек, которым платят за чистоту пола.
— Убедила.
Стас надевает тапочки. Пятки остаются снаружи, носы растягиваются. На его ногах они выглядят ещё смешнее, чем огромные мужские тапочки на моих.
Я улыбаюсь.
— Очень смешно? — спрашивает он.
— Ты очаровательный.
— Замолчи.
— Уважительно, Стас.
Он прищуривается.
— Замолчи, пожалуйста, крошка.
Мама смотрит на нас и едва заметно улыбается.
Мы проходим на кухню. Стас ставит на стол пакет с выпечкой и достаёт несколько коробочек.
— Я не знал, что вы любите, поэтому взял разные, — говорит он маме.
— Можно было ничего не приносить.
— Можно. Но тогда Соня решила бы, что меня совсем не воспитывали.
— Я уже так решила.
Стас поворачивается ко мне.
— Вчера ты была другого мнения.
Щёки вспыхивают.
— Вчера речь шла о другом.
— Я именно об этом.
— Чай? — вмешивается мама.
— Чёрный, пожалуйста.
Он сразу становится вежливым и спокойным.
Никаких крошек, члена и молний, которые хочется разорвать зубами.
Я сажусь напротив.
Мама ставит чайник и убирает цветы в вазу.
— Стас, Соня рассказала о сообщениях вашего отца.
— Это моя вина.
— Угрозы писал не ты.
— Он использует Соню, потому что она рядом со мной.
— Она сама решила быть рядом.
Стас переводит взгляд на меня.
— Знаю.
Мама ставит перед ним чашку.
— Тогда не решай за неё, как исправлять ситуацию.
— Постараюсь.
— Нет. Просто не решай.
Он выдерживает её взгляд.
— Хорошо, Елена Сергеевна.
Вот откуда у меня это.
Мама за две минуты добилась от Коршунова полноценного обещания без единой угрозы и даже без слова «пожалуйста».
— И если станет опасно, — продолжает она, — Соня выйдет из проекта.
— Да.
Я хмурюсь.
— Это решу я.
— Мы знаем, — одновременно отвечают они.
Чудесно.
Уже объединились.
Мама садится рядом и наливает чай себе.
— Где ты теперь живёшь?
— Пока в гостинице. Сегодня подпишу договор на квартиру.
— Вещи забрал?
— Основные. Остальное привезёт Кирилл.
— Отец тебя отпустил спокойно?
— Он не присутствовал.
Я замечаю, как Стас касается разбитой костяшки.
— Охрана была? — спрашиваю я.
— Олег открыл дом.
— И ничего не сказал?
— Передал, что доступ на территорию мне закрыт.
Мама качает головой.
— Родной отец.
Стас пожимает плечами.
— Так проще.
Он действительно так думает. В голосе нет сожаления. Только привычное спокойствие человека, который давно перестал ждать от семьи нормального отношения.
Мне хочется взять его за руку.
При маме я не решаюсь.
Стас замечает мой взгляд и сам кладёт ладонь на стол рядом с моей.
Не касается.
Просто оставляет близко.
Я двигаю пальцы и накрываю его костяшки.
Он замирает.
Мама делает вид, что занята чашкой.
— Водитель должен приехать через пятнадцать минут, — напоминаю я.
Стас переворачивает ладонь и переплетает наши пальцы.
— Спустимся вместе.
— Без конфликтов.
— Обещал.
— И без пошлых шуток.
— Это уже новое условие.
— Мама рядом.
Он наклоняется к моему уху.
— Поэтому я молчу о том, как сильно хочу посадить тебя на этот стол и задрать домашнее платье.
Я сжимаю его пальцы.
Стас спокойно отпивает чай.
— Что он сказал? — спрашивает мама.
— Что выпечка вкусная, — отвечаю я.
— Именно, — подтверждает этот бессовестный человек.
Чёрный автомобиль останавливается возле подъезда ровно в одиннадцать.
Мы со Стасом ждём у входа. Он настоял, чтобы мама осталась в квартире. Я согласилась, потому что втягивать её в разговор с охраной Коршуновых не хочу.
Из машины выходит Олег.
Тот самый мужчина в сером костюме, который открывал кабинет. Сегодня на нём тёмное пальто, в ухе гарнитура.
Он смотрит на Стаса без удивления.
— Станислав Игоревич.
— Олег.
Затем переводит взгляд на меня.
— Добрый день, София Андреевна. Игорь Андреевич ожидает.
— Добрый день. Я сообщила, что не приеду.
— Разговор займёт не больше часа.
— Все вопросы по практике он может направить через деканат.
Олег достаёт из внутреннего кармана плотный белый конверт.
— Тогда просил передать это.
Я протягиваю руку.
Стас забирает конверт раньше.
— Сначала я.
— Документы предназначены Софии Андреевне.
— Она прочитает.
— Стас, — произношу я.
Он смотрит на меня.
— Отдай, пожалуйста.
Челюсть напрягается, но через секунду конверт оказывается в моей руке.
Олег замечает.
— Что-нибудь ещё? — спрашивает Стас.
— Игорь Андреевич ждёт ответа до шести вечера.
— Передай, что ответ уже получил.
— Решение принимает София Андреевна.
— Верно, — говорю я. — Я ознакомлюсь с документами. Ответ направлю лично.
Олег кивает.
— Машина может отвезти вас в любое удобное время.
— Спасибо. Это не потребуется.
Он прощается и возвращается в автомобиль.
Стас смотрит, как машина уезжает.
— Он специально подчёркивал, что решаешь ты.
— Потому что хочет показать, что уважает мой выбор.
— Отец уважает только тот выбор, который сделал сам.
Мы поднимаемся обратно.
В конверте лежат три документа.
Первый — проект заявления о выходе из конкурса.
Второй — отказ от претензий к компании и обязательство не использовать сведения из учебной папки.
Третий — гарантийное письмо о предоставлении мне оплачиваемой практики в «Альянсе» с дальнейшим трудоустройством.
Внизу добавлен отдельный пункт:
«Соискатель подтверждает отсутствие личных отношений со Станиславом Игоревичем Коршуновым и обязуется исключить контакты с ним до окончания конкурсного отбора».
Я перечитываю фразу.
— Он серьёзно?
Стас стоит за моим плечом.
— Да.
— Это вообще нельзя включать в трудовые документы.
— Поэтому здесь написано «гарантийное письмо». Оно не имеет юридической силы.