Страница 57 из 85
Стас поворачивает голову.
Увидев меня, сразу меняется. Плечи расслабляются, в глазах появляется живое выражение.
— Крошка.
Лера усмехается.
— Даже голос другой.
Я чувствую себя лишней. Это их разговор. У них была близость, общие вечера и договорённости, о которых я ничего не знаю.
— Я подожду в аудитории, — говорю я.
Стас убирает телефон в карман и идёт ко мне.
— Мы закончили.
— Я вижу, что Лера хотела поговорить.
— Поговорила.
Он проходит рядом.
Лера остаётся возле лестницы. Мне хочется вернуться и сказать ей что-нибудь нормальное. Только что именно? «Простите, ваш бывший любовник два года фотографировал меня тайком, поэтому теперь всё внимание достаётся мне»?
Звучит не очень утешительно.
— Можно было ответить мягче, — говорю я, когда мы отходим.
— Я отвечал ей мягко три недели.
— И что она хотела?
— Продолжить то, что было.
Внутри неприятно сжимается.
— А ты?
— Нет.
— Почему?
Стас останавливается возле окна.
— Ты серьёзно?
— Я спрашиваю.
— Потому что после твоего поцелуя не хочу прикасаться к другой женщине.
Щёки нагреваются.
— Один поцелуй ничего не меняет.
— Для тебя.
— А для тебя?
Он подходит ближе.
— Я два дня просыпаюсь с каменным членом, потому что вспоминаю, как ты приоткрыла рот. Для меня изменилось многое.
Я оглядываюсь.
Коридор заполнен студентами, но он сказал тихо.
— Тебе обязательно сообщать такие подробности?
— Ты спросила.
— Можно отвечать менее прямо.
— Тогда ты решишь, что речь о романтических переживаниях.
— А их нет?
Стас смотрит мне в глаза.
— Есть. Но стояк мешает красиво сформулировать.
Я закрываю лицо ладонью.
Он тихо смеётся.
— Я скучал по твоим красным ушам.
— Где ты был утром?
Вопрос вылетает раньше, чем я успеваю его остановить.
Стас перестаёт улыбаться.
— У отца в офисе.
— Зачем?
— Он вызвал совет директоров и попытался продлить доверительное управление моей долей без моего согласия.
— Получилось?
— Нет.
— Поэтому пропустил пары?
— Поэтому.
— Мог написать.
Он внимательно смотрит на меня.
— Ты ждала?
— Я должна отмечать посещаемость.
— Конечно.
— Стас.
— В следующий раз напишу, староста.
Он достаёт телефон, открывает сообщения и что-то печатает.
Мой аппарат вибрирует.
«Коршунов С. И. отсутствовал по семейным обстоятельствам. Прошу не скучать».
Я поднимаю глаза.
— Последняя часть лишняя.
— Зато честная.
— Я не скучала.
— Ты сама спросила, где я был.
— Потому что проект…
— Разумеется.
Он проходит мимо.
Я догоняю.
— Как прошло собрание?
— Отец получил отказ.
— Он спокойно его принял?
— Отправил юристов искать другой способ.
— Найдут?
— Попытаются.
— Стас…
Он открывает передо мной дверь аудитории.
— Всё в порядке, крошка. Пока ты переживаешь, я бессмертный.
— Я задаю нормальные вопросы.
— И хмуришься, когда волнуешься за меня.
— Я волнуюсь за проект.
— Скоро начну ревновать к папкам.
— Им хотя бы можно доверять.
— Они лежат перед тобой раскрытыми. Я тоже могу.
Мой взгляд сам опускается на пуговицы его рубашки.
Стас замечает.
— После пары найдём пустую аудиторию.
— Зачем?
— Покажу, как быстро раскрываюсь.
— Садись уже.
Он улыбается и устраивается рядом.
После занятий мы снова репетируем защиту.
Матвей приходит с готовым списком вопросов. Павел Аркадьевич присутствует первые двадцать минут, проверяет структуру выступления и даёт несколько рекомендаций.
— София, вывод в третьей части сократите, — говорит он. — Комиссия и так поймёт связь между уведомлением и начислением процентов.
— Хорошо, Павел Аркадьевич.
— Станислав, вам нужно подготовить ответ по источникам доказательств.
— Подготовлю.
— И без импровизации на защите.
— Постараюсь.
— Коршунов.
— Не буду импровизировать.
Павел Аркадьевич смотрит на него с понятным недоверием, затем прощается и уходит.
Матвей занимает место напротив меня.
— Начнём с вопросов комиссии?
— Давайте.
Стас садится справа. Сегодня он держится чуть дальше. Колени под столом не касаются моих, руки заняты документами. Когда Матвей обращается ко мне, Стас молчит и делает пометки.
Так продолжается целый час.
Я должна радоваться.
Вместо этого постоянно чувствую расстояние между нашими стульями.
Матвей задаёт очередной вопрос:
— Почему вы считаете, что банк действовал добросовестно, если после получения акта всё равно отказался платить?
— Потому что новое требование не поступило. Банк не имел права самостоятельно изменять содержание первоначального обращения.
— Но в суде он уже знал об акте.
— Судебное разбирательство началось через два месяца. К этому времени истец мог направить требование повторно и не сделал этого.
— Хорошо.
Матвей улыбается.
— Ты отлично подготовилась.
— Спасибо.
Я поворачиваюсь к Стасу.
Он продолжает смотреть в документы.
— Что думаешь?
— Ответ верный.
— И всё?
— Хочешь, чтобы похвалил?
— Я спросила мнение.
Он поднимает глаза.
— Ты говоришь спокойно, видишь ловушки и умеешь признавать слабые места позиции. Комиссия будет слушать тебя, даже если заранее решила поддержать другую сторону. Выступление сильное.
Я чувствую тепло в груди.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Матвей наблюдает за нами с лёгкой улыбкой.
— Коршунов действительно изменился.
— Нет, — одновременно отвечаем мы со Стасом.
Матвей смеётся.
Телефон Стаса начинает звонить. На экране появляется имя отца.
Он сбрасывает.
Через секунду приходит сообщение. Стас читает, и лицо становится жёстче.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Ничего.
— Твой отец опять…
— Я разберусь.
— Мы только утром говорили, что мне нужна информация.
Он смотрит на Матвея.
— Не здесь.
— Хорошо. После встречи объяснишь.
— Да.
Матвей складывает часть документов.
— Если мои услуги сейчас лишние, можем закончить.