Страница 35 из 85
— Хорошо.
Она читает первую страницу, затем вторую.
— Станислав Игоревич, вы подтверждаете слова Софии?
— Полностью. Код от кабинета мне предоставил отец. Учебную копию я использовал раньше как участник внутренней программы. София сама отказалась смотреть закрытый раздел.
— Ваш отец утверждает, что доступ к папке возможен только с его письменного разрешения.
— Три года назад действовало постоянное разрешение.
Стас достаёт телефон, открывает письмо и кладёт перед Светланой Борисовной. Она читает.
— Здесь нет срока окончания доступа, — замечает он. — И нет запрета показывать учебные материалы второму участнику анализа.
— Вы понимаете, что речь идёт о реальном деле компании?
— Да.
— Именно поэтому кафедра рассматривает вопрос о конфликте интересов.
— Конфликт был известен с момента распределения пар, — спокойно отвечает Стас. — Павел Аркадьевич знает, что дело связано с дочерней компанией отца.
Я поворачиваюсь к нему.
— Павел Аркадьевич знал?
— Я сказал ему до объявления списка.
Вот ещё одна деталь, которой Стас решил поделиться только сейчас.
Светлана Борисовна снимает очки.
— Павел Аркадьевич сообщил об этом комиссии. До сегодняшнего утра компания не возражала против использования обезличенного дела. Сейчас позиция изменилась.
— После того как отец увидел Соню в доме, — произносит Стас.
— Личные обстоятельства меня не интересуют.
— Они объясняют жалобу.
— Возможно. Университет всё равно обязан её проверить.
Светлана Борисовна поворачивается ко мне.
— София, до завершения проверки ваша рекомендация временно приостановлена.
Внутри всё сжимается.
— Я понимаю.
— Участие в конкурсе можно продолжить при двух условиях. Вы полностью заменяете все ссылки, основанные на вчерашнем просмотре, открытыми источниками. Станислав подписывает декларацию о конфликте интересов и принимает ответственность за происхождение материалов.
Она достаёт из папки два листа и протягивает Стасу.
— Срок — сегодня до двенадцати. Если декларация не поступит, вашу пару расформируют. Софии выдадут другое дело.
— Сколько времени дадут на новый проект? — спрашиваю я.
— Общий срок не изменится.
То есть вместо шести недель у меня останется меньше пяти.
Придётся заново изучить дело, выстроить позиции, найти практику и подготовить защиту. Шансы на победу станут намного ниже.
— Можно сохранить мою письменную часть, если в ней нет ссылок на внутренние документы? — уточняю я.
— Нет. При смене дела работа начинается заново.
— Поняла.
Стас читает декларацию. Медленно, внимательно. Доходит до второй страницы и останавливается на последнем пункте.
— Здесь указано, что при любых претензиях компании университет может снять обоих участников без дополнительной проверки.
— Это стандартная формулировка.
— Она позволяет отцу убрать Соню одним письмом.
Светлана Борисовна поджимает губы.
— Формулировку подготовил юридический отдел университета.
— После разговора с «К-Групп»?
— Станислав Игоревич.
— Я задал вопрос.
— Да. Компания предложила этот вариант как условие отказа от дальнейших претензий.
Стас кладёт декларацию на стол.
— Тогда я её не подпишу.
Я резко поворачиваюсь.
— Стас.
Он смотрит на Светлану Борисовну.
— Подготовьте документ, где решение принимает университетская комиссия после проверки доказательств. Без автоматического снятия по желанию моего отца.
— До двенадцати новый текст согласовать не успеют.
— Значит, срок придётся перенести.
— Компания настаивает на сегодняшнем решении.
— Компания не устанавливает сроки университету.
Светлана Борисовна смотрит жёстче.
— Ваш отец входит в попечительский совет.
— И не руководит кафедрой.
В кабинете становится тихо.
Я понимаю его логику. Подписывать документ, который позволяет Игорю Коршунову в любой момент снять нас с конкурса, опасно. Но отказ оставит меня без проекта уже сегодня.
— Можно внести исправление от руки и заверить у декана? — спрашиваю я.
Светлана Борисовна переводит взгляд на меня.
— Теоретически да. Если обе стороны согласятся.
— Я подпишу, — говорит Стас.
Так быстро, что я снова смотрю на него.
— С исключением последнего пункта, — добавляет он. — Ответственность за доступ и материалы беру на себя. Соню из декларации убираете.
— Мы не можем полностью исключить второго участника.
— Тогда указываете, что она использовала документы добросовестно и не имела доступа к закрытой части.
Светлана Борисовна открывает файл на компьютере.
— Я свяжусь с юридическим отделом. Подождите в коридоре.
— Спасибо, — говорю я и встаю.
Стас забирает декларацию со стола.
— Документ оставьте, — просит Светлана Борисовна.
— Я дочитаю возле двери.
Она смотрит на него поверх очков.
— Хорошо. Только не уносите с этажа.
— Разумеется.
Мы выходим в коридор.
Дверь закрывается.
Я поворачиваюсь к Стасу.
— Ты собираешься подписать?
Он продолжает читать.
— Возможно.
— Что значит «возможно»?
— Сначала посмотрю новый текст.
— Если тебя устроят условия?
Стас поднимает глаза.
— Тогда решу.
У меня медленно нагревается лицо. Уже от злости.
— Ты пять минут назад сказал, что подпишешь.
— С исключением пункта.
— Его сейчас исключают.
— Надеюсь.
— Стас, у нас срок до двенадцати. Если декларации не будет, я получу новое дело и потеряю неделю.
— Знаю.
— Тогда в чём проблема?
Он складывает листы и прислоняется плечом к стене.
— В том, что отец хочет заставить меня остаться в компании. Если подпишу ответственность, он подаст ещё одну жалобу и попытается повесить нарушение на меня.
— Ты показывал разрешённые материалы.
— Факты его не остановят.
— Университет проведёт проверку.
— Крошка, ты всё ещё веришь, что люди с деньгами играют по правилам.
— Я верю в документы. У тебя есть письмо с доступом. У меня есть открытые источники. Павел Аркадьевич заранее знал о связи дела с компанией.
— Этого хватит, чтобы защитить тебя.
— А тебя?
— Меня защищать не нужно.
— Ты только что объяснил, чем рискуешь.