Страница 24 из 85
А я сижу перед Стасом и не забираю руку.
Нужно забрать.
Сейчас.
Я слегка тяну пальцы.
Он отпускает сразу.
— Завтра принесу тебе другую ручку, — говорит он.
— Моя нормальная.
— Нет. След остаётся.
О господи.
— Он вообще-то проходит.
Стас смотрит на мой палец.
— Не люблю следы на тебе.
Я прячу руку под стол.
От греха подальше.
Точнее, от психа.
— Говорит, что не любит следы, но сам собирается их оставлять…
Он поднимает взгляд.
Чёрт.
Я сказала это вслух?
Прекрасно, Соня.
Ещё немного — и сама начнёшь обсуждать с ним позиции для секса между стеллажами с гражданским правом.
Стас медленно откидывается на стуле.
— Какие именно следы ты сейчас представила?
— Никакие.
— Врёшь.
— Я имела в виду твоё давление.
— Я спрашиваю про тело.
Щёки снова вспыхивают.
Да что же это такое?
— Мы в библиотеке.
— Я умею говорить тихо.
Он наклоняется через стол.
— Засосы?
Я опускаю глаза в записи.
Кошмар.
— Пальцы на бёдрах?
Молчу.
Если молчать, он ведь перестанет?
— Или след от моих зубов на груди?
Я резко поднимаю голову.
Он смотрит прямо.
Голос тихий, но каждое слово проходит по коже.
— Ты отвратительный, — шиплю я.
— А ты красная.
— Потому что говоришь непристойности в общественном месте.
— А ты думаешь о них где?
— Нигде.
— Дома в кровати?
Я захлопываю папку.
— На сегодня закончили.
— Ответ угадал.
— Нет.
Я начинаю быстро складывать вещи. Ручка падает на пол и закатывается под стол. Наклоняюсь за ней одновременно со Стасом.
Наши головы сталкиваются.
— Ай!
Я выпрямляюсь и хватаюсь за висок.
Стас тоже поднимается, но даже не морщится.
Конечно.
У него голова, видимо, сделана из того же материала, что и самомнение.
— Покажи, — говорит он.
— Всё нормально.
— Я вижу, что нет.
Он встаёт, обходит стол и наклоняется ко мне.
— Не трогай меня.
— Соня.
— Я сказала не трогать.
Голос получается громче, чем нужно.
Его пальцы всё равно касаются моей головы. Одной ладонью Стас удерживает меня за затылок, а второй отодвигает прядь волос за ухо и осматривает место удара.
Моя голова целиком помещается в его руке.
Очень унизительное открытие.
— Больно?
Спрашивает таким голосом, что требование меня не трогать куда-то исчезает.
Я хмуро отвечаю:
— Немного.
— Шишки нет.
— Ещё рано.
Он проводит подушечкой пальца по коже.
Легко.
Наши лица снова близко. Стас стоит между моим стулом и столом, наклонившись. Я чувствую тепло его тела, запах парфюма и сигарет.
Его взгляд опускается к моим губам.
Сердце начинает стучать громче.
— Отойди, — всё же прошу я тихо.
— Боишься?
— Нет.
— Тогда почему голос дрожит?
— Мы ударились головами.
— Из-за этого дрожат руки?
Я сжимаю пальцы на папке.
— Стас.
— Что?
— Отойди, пожалуйста. Держи дистанцию.
Он выпрямляется и отпускает мою голову.
Я выдыхаю и поднимаюсь со стула.
Вот.
Значит, способен слышать.
Даже если сначала доводит до состояния, когда приходится просить дважды.
— Я провожу, — говорит он.
— Не надо, — произношу слишком быстро. — Маша ждёт возле выхода.
Стас, к счастью, больше не спорит.
Мы собираем вещи и выходим из читального зала.
Маша действительно ждёт возле гардероба. Увидев нас, осматривает меня с головы до ног.
— Фух. Жива.
Я кошусь на Стаса.
Он никак не комментирует.
Странно.
Затем подходит к стойке, протягивает гардеробщице мой номерок раньше меня и забирает пальто.
— Я сама, — говорю я.
Стас держит его раскрытым.
— Вижу.
И не отдаёт.
Маша наблюдает с лицом человека, которому бесплатно достались билеты в первый ряд.
Стоять дальше глупо.
Я поворачиваюсь спиной и продеваю руку в первый рукав, потом во второй. Стас поднимает пальто выше, расправляет на плечах. Его пальцы задевают кожу на шее.
По спине проходит дрожь.
Он чувствует.
Конечно.
Наклоняется ближе, застёгивая верхнюю пуговицу, хотя я его об этом не просила.
— Холодно? — спрашивает тихо.
— Нет.
— Тогда опять я?
Я поворачиваю голову.
— Самомнение застуди.
Уголок его губ поднимается.
— Завтра после второй пары едешь со мной.
— Куда?
— Домой.
Маша рядом резко перестаёт притворяться мебелью.
— Нет, — отвечаю я.
— В кабинете отца лежит внутренняя учебная копия по этому спору. Там есть протокол по гарантии и третьей компании.
— Принеси.
— Выносить нельзя.
— Сфотографируй.
— На части страниц стоит запрет на копирование.
— Тогда закончим без них.
Стас смотрит на меня.
— Можем. А на защите Павел Аркадьевич спросит, почему гарантия покрывает одну сумму, а в расчётах появляется другая. Ты ответишь, что решила не ехать за документами, потому что боялась остаться со мной в одном доме?
— Я не боюсь.
— Тогда поедешь.
Вот ведь.
Манипулятор даже отказ способен превратить в признание страха.
— Она не обязана, — вмешивается Маша.
Стас переводит на неё взгляд.
Молчит секунду.
— Соня решит сама.
Коротко.
Без угроз.
Потом снова смотрит на меня.
— Сорок минут. Отправишь Маше адрес, включишь геолокацию и позвонишь матери.
— Ты уже всё продумал?
— Да.
— И когда собирался спросить меня?
— Сейчас спрашиваю.
— Это был приказ.
— Хорошо.
Он делает короткую паузу.
— Соня, поедешь со мной за документами?
В голосе слышится усмешка. Но вопрос задан.
Я прижимаю папку к груди.
— Я подумаю.
— До вечера.
— Почему такая срочность?
Телефон в кармане его куртки вибрирует.
Стас достаёт аппарат.
На экране высвечивается:Отец .
Он сбрасывает вызов.
— Потому что завтра он вернётся домой, — отвечает Стас. — И после этого к папке мы уже не подойдём.
Телефон звонит снова.
Он опять сбрасывает.
— Ты специально выбрал сегодняшний день?
— Да.
— Потому что его нет?
— Да.
— А если он вернётся раньше?