Страница 13 из 85
Его усмешка возвращается.
— В десять ты получишь материалы. А если будешь хорошо себя вести, ещё и мои замечания.
— Оставь замечания себе.
— Уже оставил одно.
— Какое?
Стас открывает дверь.
— Савельев тебе не подходит.
И уходит.
Я несколько секунд смотрю на закрывшуюся дверь.
Потом медленно выдыхаю.
Кажется, к окончанию проекта я поседею…
— Он псих, — заключает Маша, когда я пересказываю разговор.
Мы сидим в столовой за дальним столиком. Передо мной тарелка гречки с котлетой, перед Машей две булочки, кофе и шоколадный батончик.
— Это я уже поняла.
— Нет, Сонь. Не поняла. Он не обычный “смешной мажор с тараканами”. У него в голове отдельное государство. Он выдаёт визы, депортирует парней и сам решает, кто может приближаться к границе.
— Классная формулировка. Надо запомнить.
— Можешь использовать в заявлении.
Я размешиваю гречку вилкой.
Есть хочется, но после разговора со Стасом аппетит стал странным. Вроде желудок пустой, а внутри всё занято злостью.
— Андрей продавал курсовые, — говорю я.
— И что?
— Это важно.
— Для декана — да. Для вопроса, почему Коршунов полез разбираться с твоей личной жизнью, — нет.
— Он сказал, что Андрей меня трогал.
Маша замирает с булочкой у рта.
— Когда и где?
— Не помню. Но со слов Стаса - в столовой и за плече.
Она медленно опускает булочку.
— Соня… — тянет с опаской подруга.
— Что?
— Коршунов на тебе помешан.
— Не неси бред.
— Это не бред. Иначе почему он заметил, что тебя Андрей трогал за плече? Еще и запомнил то, что ты не запомнила.
Я открываю рот.
Закрываю.
Вот.
Хороший вопрос.
Мы стояли у столовой. Там было много людей. Стас мог проходить мимо. Мог сидеть у окна. Мог увидеть случайно.
Но почему запомнил?
— Он наблюдательный, — говорю я единственную причину, которая меня устраивала.
— За тобой.
— За всеми.
— Нет.
Опять это её уверенное “нет”.
Я тяжело вздыхаю.
— Есть еще аргументы?
Маша отпивает кофе.
— Есть. За мной, к примеру, он вообще не смотрит. Я могу прийти в аудиторию в костюме банана, сесть ему на парту и начать петь гимн. Он спросит, где ты.
— Ты преувеличиваешь.
— В прошлом месяце я просила у него зажигалку.
— Ты ведь не куришь…
— Лене нужна была.
— И?
— Так вот он меня проигнорировал. Сидел в наушниках и даже не удосужился их снять. Хотя я стояла рядом.
— Он спал с открытыми глазами, — решаю пошутить.
Но подруга не улавливает мой юмор, продолжая:
— Я даже рукой до него дотронулась.
— И? — снова уточняю.
— И он снял наушник!
— Ну вот. А говоришь, что не удосужился снять.
— А когда удосужился, посмотрел на меня с недовольством и таких ледяным голосом спросил: “Че хочешь?”. Я так растерялась, что и забыла, что хотела. Настолько он ледяным голосом это спросил.
— Настроения. может, не было.
— Допустим, — соглашается со мной Маша. — А фотография? Его фотографии паспорта на животе? Что ты об этом скажешь?
— Это его обычные шуточки.
— Он всем старостам присылает документы на прессе?
— Я не спрашивала.
— Давай спросим.
Она достаёт телефон.
Я накрываю её руку.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что мне всё равно. А еще я не хочу лишний раз слышать его голос. Бесит.
Маша смотрит на мою ладонь поверх её телефона. Я убираю руку и добавляю:
— Лучше ешь.
— Я ем. И наблюдаю, как ты отрицаешь очевидное. Коршунов на тебе помешан. И точка.
И мне бы промолчать, но я беру вилку, отламываю котлету, засовываю в рот, пережевываю и потом решаю напомнить:
— Он каждую неделю с новой девушкой.
— И?
— Что “и”?
— Мужчины способны заниматься сексом с одной, а хотеть сердцем другую. Хотя, судя по его взглядом на тебя, с тобой он тоже сексом заняться хочет. Очень
Я едва не роняю вилку.
— Маша.
— Что? Мы взрослые люди.
— Ты говоришь бредятину полнейшую. К тому же слишком прямо.
— А Коршунов, думаешь, деликатный? Уверена, он бы сформулировал хуже.
Да.
Стас способен сказать что-нибудь такое, после чего придётся три дня избегать зеркал, чтобы случайно не увидеть собственное красное лицо.
— Он просто любит контролировать, — говорю я. — Может, ему весело.
— Два года?
— У богатых людей странные развлечения.
— А перевод Андрея — дорогой аттракцион.
Я опускаю взгляд в тарелку.
— В любом случае это ненормально.
— С этим не спорю.
— И я не собираюсь терпеть.
— Что сделаешь?
— Сначала закончу проект. Потом разберусь.
Маша смотрит с сочувствием.
— У тебя порядок неправильный.
— Рекомендация мне нужна сейчас. Коршунов может подождать.
— Он не умеет ждать.
— Научится.
Телефон на столе вибрирует.
Мы обе смотрим.
Сообщение от Стаса.
“Поешь нормально.”
Я медленно поднимаю голову.
Осматриваю столовую.
Он сидит в углу у окна, через четыре ряда от нас. Перед ним только кофе. Рядом высокая брюнетка в короткой юбке и белой рубашке. Она что-то рассказывает, касается его предплечья, наклоняется ближе.
Стас смотрит на меня. Прямо через весь зал. Потом переводит взгляд на мою тарелку. Я опускаю глаза.
Гречка почти целая.
А телефон снова вибрирует.
“И перестань ковырять котлету. Она уже мёртвая. Съешь еще кусочек, а то так и останешься крошкой”
Я сжимаю аппарат. Вообще-то в моем возрасте люди в длину уже не растут. Только в ширину.
— Что? — спрашивает Маша.
Я показываю сообщения.
Она читает и медленно поворачивается к окну.
— Я же сказала. Отдельное государство.
Брюнетка возле Стаса что-то шепчет ему на ухо. Он даже голову не поворачивает. Продолжает смотреть на меня.
Я беру вилку и демонстративно отправляю в рот второй кусок котлеты.
Стас усмехается.
Вот же ненормальный.
— Зачем ты его слушаешь? — спрашивает Маша.
Я прожёвываю.
— Я сама собиралась поесть.
— Конечно.
Телефон снова вибрирует.
“Умница, крошка.”
Я блокирую экран, чтобы не плюнуть на свой же телефон.
— Я его ненавижу.
— С этим тоже разберёмся после проекта?
— Именно.
— Хороший план.
— Не начинай.
— Я молчу.